Заведующий Отделом административных органов ЦК последнее время был у Хрущёва навиду, и вот удостоился высшего доверия — был допущен в компанию.
— Обделался он! — хмыкнул Козлов. — Обоссался!
— Арбуз — мочегонное! — подсказал Брежнев.
— И я до ветра пойду, — с грохотом отодвигая стул, объявил Председатель Правительства. За Хрущёвым все повскакивали с мест. — Сидите, неугомонные, чего повыпрыгивали?
Никита Сергеевич ушёл, гости расселись по местам.
— В октябре в Каир лечу, — похвастался Козлов. — На Асуане стройку плотины открываю!
— Насер теперь лучший друг, — заметил Брежнев.
— По кусочку, по кусочку, и тихим сапом полмира заграбастаем! — с придыханием проговорил Полянский.
— Потому что Никита Сергеевич есть! — умилился Козлов.
В сопровождении Миронова в комнате появился Первый и плюхнувшись на свой стул, уставилмя на Лобанова с Лысенко.
— Что нового у наших волшебников земли? — Аграриев Хрущёв величал не иначе, как «волшебниками земли!» — Какое выдающееся открытие академики совершили?
— Научно доказано, что клетки вибрируют и таким образом передают информацию, — своим скрипучим голосом начал Трофим Денисович. — К примеру, если рядом играет оркестр, то и глухой человек сможет ощутить музыку.
— У Лысенко одна музыка на уме! — присвистнул Никита Сергеевич.
— Зря смеётесь, это мировое открытие! — вступился за Лысенко Лобанов.
— Шучу, шучу! Трофим Денисович, не обижайся! А-а-ауу!!! — Никиту Сергеевича проняла отрыжка. — Извиняюсь!
— Жизнь — по существу, вибрация! — пояснил Пал Палыч.
— Смотри, Пал Палыч, не чокнись от своей вибрации! — не реагируя на вселенское открытие, высказался Никита Сергеевич. — Тут слов человеческих не понимают, а ты вибрацию приплёл! Нам нужны реальные результаты, а вибрирует или не вибрирует одно место — не важно! Нужно чтоб в промышленности рост шёл, в кажцом деле вкус был, и так далее!
— У мужика одно место должно обязательно вибрировать, — с улыбкой подметил Брежнев.
— Не путай нас, Леонид! На скорости, на качестве, и на полезности, вот, в конце концов, на чём надо сосредоточиться!
— Именно этим мы с Трофимом Денисовичем и занимаемся, только, честно сказать, бумаги замучили. Бенедиктов бумаги, как снег, сыпет! — пожаловался на министра сельского хозяйства Лобанов. — Что мы, Статкомитет? Разве так министерство должно действовать?
— Может, нам Бенедиктова сменить? Ты, Фрол, что думаешь?
— Засиделся в министрах! — тут же отреагировал Козлов.
— В сельском хозяйстве суть зрить надо, природу любить, как мы любим, а он что?
— Может, послом его?
— А пусть попосольствует! Куда-нибудь подальше отправьте, чтоб глаза мои его не видели!
— Может, в Индию?
— В Индию, так в Индию. Вот бестолочь! Я вам, хлопцы, так скажу: работать надо упорней, вдумчивей, а не в зависимости от того, какое ухо почесать! Под ногами лежит золото, надо только уметь его взять!
— Правильно! — прогудел Козлов.
— А то смотришь на иного руководителя, а он окуклился. Это как раз таких, как Бенедиктов, касается, их-то подвинуть не вредно! Как говорится, самое страшное — в девках засидеться, никуда не поспеть!
— Мы, Никита Сергеевич, везде поспеем! — проговорил Леонид Ильич.
— После тех разрушений, которые остались после немца, работа проделана колоссальная, а ведь сколько времени с войны прошло? Тринадцать лет всего, не сто, не двести, тринадцать! А сколько сделано? Потому что работали. Но расхолаживаться нельзя! Сегодня уже на макушку не капает, поэтому разнежились, дела делаем с прохладцей. Не годится! Берите себя в руки! Вчера мы боролись за массовое производство, а сегодня пора вести борьбу за массовость, и за качество, и за скорость одновременно, вот как вопрос ставится! Налей-ка, Лёня, глоток водички, а то от сладости прямо плохо.
Фрося, работница, начала освобождать стол.
— Чего-нибудь ещё будете? — поинтересовался Никита Сергеевич.
— Смеетесь! — надул губы Козлов и стад хлопать себя по животу.
— А ты, Николай Романович, чего такой кислый?
— Что-то живот болит! — ответил Миронов.
— Сейчас перцовки налью!
Миронов стал отнекиваться.
— Ко мне! — скомандывал Первый, и протянул больному до краёв полный стакан водки. — Залпом пей!
Миронов выпил.
— Теперь пройдет!
— Никита Сергеевич, завтра на метро едем? — спросил Брежнев. — Бещев новые станции смотреть зовёт.
К майским праздникам заработала Рижская линия Московского метрополитена. Ещё на прошлой неделе сговорились с министром путей сообщения новую ветку осмотреть, посетить станции «Рижская», «Ботанический сад», «Мир», а завершить путешествие на Сельскохозяйственной выставке.
— Вроде завтра ничем не занят, — дал добро Никита Сергеевич.
— И у нас в Ленинграде теперь 10 станций! — похвастался Козлов. Хоть и жил он теперь в Москве, и Москва являлась столицей, и попасть в Москву каждый стремился, Козлов считал себя исключительно ленинградцем.
— Надо Бещева отметить, толковый мужик. Заодно по сельхозвыставке погуляем.
— Я, Никита Сергеевич, не нарадуюсь, как мы в Брюсселе на Всемирной выставке выступили. Наш павильон был самым впечатляющим, бесконечная очередь стояла! — с энтузиазмом заговорил Леонид Ильич.
