Екатерина Алексеевна с большим воодушевлением их просмотрела.
— Это и есть новое в изобразительном искусстве?
— Раньше Пикассо прекрасно рисовал, всё было понятно, а потом пошёл фантазировать.
— Смелый полёт фантазии! — перебирая несуразицы, выговорила Екатерина Алексеевна.
— Такие художественные ходы на Западе ценятся, — указывая на сомнительные художества, выговаривал министр.
— Не для слабого ума! — разглядывая красочную мазню, отметила Екатерина Алексеевна.
— Уж точно, не для слабого! Однако знающие искусствоведы доказывают, что именно за таким искусством будущее. Импрессионистов в начале века тоже обзывали нелицеприятными эпитетами, однако сейчас они в цене.
— В наших музеях импрессионисты есть?
— Конечно! Морозов и Щукин их пачками скупали и угадали — деньги стоят баснословные!
— Надо прийти посмотреть.
— В Пушкинском богатое собрание: Матисс, Клод Моне, Гоген, Ренуар, Ван Гог. Это нужно видеть. Я к ним сначала с прохладцей относился, меня молодой искусствовед Ира Антонова просвещала, она прямо болеет импрессионистами.
— А если мы с Николаем Павловичем в выходные придём?
— Тогда и я с вами!
— В одиннадцать. А работы Пикассо в Пушкинском есть?
— Немного есть. Хочу сказать, что Пабло значительные средства французским коммунистам даёт, неравнодушен к делу социализма!
— Получается, он богат?
— Богат.
— И выступает за равенство людей?
— За то, чтобы не было бедных.
— И ему денег не жалко?
— Получается, не жалко.
— Надо же как! А рисует такое! — Екатерина Алексеевна опять принялась разглядывать непонятные каракули, выполненные то кубиками, то кружками или треугольниками. Если попадались человеческие тела, они, преимущественно, были обнажены, а иногда на бумаге был просто вертеп!
— В марте Никита Сергеевич был в Женеве, там ему показали скульптуру одного современного скульптора, тоже головокружительную. Никита Сергеевич долго ходил, рассматривал, не мог ничего понять, а потом спросил: «Что это?». Автор, он находился при своём произведенье, объяснил, что железные обрезки, скреплённые вместе, — это человек, который смотрит в небо и размышляет о будущем. «Вам надо постоянно здесь находиться, чтобы каждому растолковывать, что это человек, и что он делает!» Вот и у Пикассо точно ребус, но забавно! — проговорила Екатерина Алексеевна.
— Такой он есть!
— В голове каша, а идейность верная! — определила Секретарь ЦК.
— Его неплохо бы как-то отметить. Пабло много делает для социализма, — продолжал министр культуры.
— А что если мы выдвинем Пикассо на Ленинскую премию Мира? — вдруг осенило Екатерину Алексеевну. — А заодно и выставку в Москве проведём?
— С этим делом надо к Хрущёву идти. Как он посмотрит на подобные художества? — министр постучал по одной из непристойных картинок, где были сплошь обнаженные мужчины и женщины.
— Никита Сергеевич человек передовой, — заметила Екатерина Алексеевна. — Я сама к нему схожу.
— Если вы возьметесь, минкультуры обеими руками «за!».
— Подготовьте коротенькую справочку о Пикассо, с акцентом на помощь международному коммунистическому движенью и приложите рисунки попроще, поестественней.
— Сделаю.
— Отлично!
Екатерина Алексеевна осталась разговором довольна, хотя работы Пикассо отличались необычайной дерзостью, гротеском и откровенной прямотой.
— Вы знаете, что Пастернак от Нобелевской премии отказался, письмо в Нобелевский комитет послал? — проговорил министр.
— Хрущёв его не простит, — отозвалась Фурцева. — Сказал, пусть премией подавится!
— Правильно! — закивал министр. — Еще, Екатерина Алексеевна, про кинофестиваль напоминаю. С гостиницами неразбериха. Куда гостей селить будем — заявки, как дождь, сыпятся?
— Будем решать.
— И печатную продукцию, афиши, буклеты, надо отсмотреть, утвердить.
— Посмотрим. Из-за границы много заявок пришло?
— Из Европы пока девять.
— Надо по кинофестивалю отдельно собраться, это вопрос особый. А в субботу в Пушкинском ждите!
Непонятно почему, но трагическое событие в семье Сергея настроения родным не омрачило. Нина Петровна по-прежнему была с невесткой холодна, и Рада Никитична держалась на отдалении. Три дня Лёля пролежала в больнице, потом появилась, но целыми днями сидела в своей комнате, не показываясь на виду.
— Без неё спокойнее! — покосившись глазами на второй этаж, где располагались спальни, проговорила Нина Петровна.
Дочь целиком разделяла точку зрения матери.
— Видать, сидит, рисует.
Уже несколько дней, как обитатели особняка на Ленинских горах готовились к торжественному событию — Лёшеньке исполнялось два годика. Напокупали ему разных подарков, сладостей. Алексей Иванович и Рада Никитична собирались отпраздновать это событие в семейном кругу, то есть с Никитой Сергеевичем и Ниной Петровной. Совсем некстати оказался скорый приезд из больницы вздорной невестки, видеть её за семейным столом не хотелось.
