— Уходи, Митрофан Иванович! Иди, разбирайся!
Маршал ушёл.
— Отдельное ракетное ведомство надо делать, а то все ответственные, а спросить не с кого! С Устинова спрашивать или с Руднева? А может, с тебя? — Председатель Правительства перевел недовольный взгляд на Леонида Ильича.
— Я осуществляю общий надзор, — кисло отозвался Брежнев.
— Тут не надзор, а хороший министр нужен! — сверкнул глазами Хрущёв. — Все у Королёва шиворот навыворот, один Янгель радует.
И действительно, янгелевская Р-12 успешно проходила испытания, но она покрывала лишь Европу. Р-12 несла мегатонную боеголовку. Например, для уничтожения Англии достаточно было 5–7 ядерных ударов.
— Я, Никита Сергеевич, вот о чём подумал, — заговорил Брежнев. — Ракеты наши уязвимы, их можно легко уничтожить.
— Стеречь надо лучше! — рыкнул Хрущёв, он всегда раздражался, когда речь шла о уязвимости отечественной техники.
— Мысль мне пришла, как ракеты от нападения уберечь.
Хрущёв уставился на подчиненного.
— Выкладывай!
— Надо их прятать под землю.
— Куда, куда?
— Под землю. Сделать такие шахты, а в них металлические цилиндры поставить, наподобие челомеевских, что на подлодки крепят. Всё просто! — объяснял Леонид Ильич.
— При старте ракета сгорит на хер с твоим цилиндром! Ты старт баллистической ракеты вблизи видел?
— Видел.
— С подлодки крылатая маленькая летит, а тут многотонная глыба! Знаешь, Лёня, ты со своими идеями лучше не лезь!
— Понял, Никита Сергеевич, я просто мысль высказал.
— Ты в понятном масштабе мысли!
Брежнев покорно кивал.
— На охоту завтра пойдешь?
— Ну, а как же!
Лёля почувствовала себя плохо, головокружение, тошнота, жуткое напряжение ощущалось во всём теле, как будто тело вдруг стало чужим, не настоящим, похолодели руки, ноги, бил озноб. И вдруг она поняла, что из неё изливается кровь — там, внизу, — самая настоящая кровь, алая, горячая! Ей стало страшно. Беременная с трудом спустилась на первый этаж и отрешённым голосом сказала попавшейся на пути Нине Петровне:
— Вызовите скорую, я умираю!
Дачный доктор Белкина уложила молодую женщину на диван и отзвонила в Кремлёвку, главный врач больницы на Грановского срочно отправил в особняк Хрущёва бригаду акушеров. Врачи приехали быстро, но Лёлю это не уберегло, ребёнка она потеряла. Постарев на двадцать лет, несчастная лежала на кровати и невидящими глазами смотрела вокруг. Переложив на носилки, её увезли в больницу.
Сергей приехал через час Подсев к жене он схватил её руку, стал целовать, и срывающимся, полным отчаянья голосом прошептал:
— Лёлечка, родная!
— Не говори ничего! — лишь смогла выдавить Лёля и заплакала.
Что теперь было доступно, так это, проезжая на троллейбусе вдоль Москвы-реки, любоваться на кремлёвскую стену с аккуратными кирпичными башенками — в Кремль дорога ему была закрыта, закрыта насовсем. А сколько времени провёл он за этими стенами, сколько лет пролетело там, двадцать, тридцать? Не сосчитать. При въезде в Спасские ворота его синему «Опелю», а позже до ослепительного блеска отполированному «ЗИМу» с усердием козыряли офицеры охраны. Сам Власик первым протягивал руку для приветствия, а Лаврентий Павлович, встречаясь, улыбался, точно старому другу, и что-то участливо спрашивал. Какие люди были! А теперь? Теперь его вёз тихоходный, набитый народом троллейбус. Хорошо, что отставному генералу сохранили паёк. Раньше он отдавал книжечку с талонами, по которым в Столовой лечебного питания отпускались продукты, племяннице, теперь книжечкой пользовался сам — брал в основном полуфабрикаты, но чаще приходил на Грановского скушать обед, приходил скорее не обедать, а перекинуться со знакомыми словечком, не редко на Грановского случалось кого-нибудь встретить, хотя знакомых лиц становилось меньше и меньше, по инициативе сверху замуправделами Смиртюков частенько «подравнивал» список прикреплённых, вычеркивая прежних. В лучшем случае их переводили на обслуживание в филиал спецстоловой на Большой комсомольский переулок.
— Хорошо, меня Смиртюков не трогает, помнит, что я со Сталиным рос! — вздыхал Роман Андреевич, но тайное беспокойство — а вдруг ненароком вычеркнет? — не оставляло. Племянника его Вано, точнее Ивана Андреевича, тоже сдвинули, он больше не командовал кремлевской столовой, но племяннику повезло, должность всё-таки дали, и достаточно солидную, не такую значимую, как раньше, зато спокойную — стал он начальствовать над домом отдыха в Жуковке, куда на выходные приезжали технические сотрудники Управления делами. В дом отдыха к Вано Роман Андреевич иногда заезжал, но не злоупотреблял, в верхах не очень-то жаловали «сталинских», поэтому высовываться лишний раз не решался.
