— Скажете тоже! — несколько обиженно проговорил отец Василий, он хотел подробно, с деталями рассказать обо всём, а тут раз — и уже рассказывать нечего!
— Не серчай, отец, говори! — примирительно сказала Марфа.
Батюшка подсел на кровать. Как хорошо было ему рядом с Марфушей!
— Сказывай, сказывай! — торопила та.
Священник вздохнул и заговорил:
— Приезжаю я, значит, в Самару, с поезда сошёл и только заикнулся про Зою, а мне сразу улицу указывают — вон там живёт! Но, объясняют, не пройдёшь к ней, там милиционера поставили, никого он не пускает.
«Сейчас в горкоме решают, как с ней поступить, ведь ужас какой — комсомолка с иконой в руках! Мать доказывает, что дочь больная, а в горкоме — нет, враг она, утверждают, провокацию, устроила! Исключить из комсомола! Отправить в тюрьму!»
«Лучше, батя, туда не суйся! — извозчик советует и начинает как-то пристально ко мне присматриваться. — А ты, случаем, не священник?»
«Священник», — не стал лукавить я.
«Тем более не ходи, а то и тебя в оборот возьмут!»
— Но я всё равно пошёл, как тобой велено было, — обращаясь к Марфе, продолжал поп. — Подхожу к переулочку, где домик был, там действительно милиционер стоит и много народа кучкуется, и все на Зоины окна поглядывают, но дальше милиционера никто не идёт. И я к толпе пристроился, стою. В толпе поговаривают, что сегодня милиция Зою из дома заберёт. Я постоял, постоял, но делать нечего, прямиком к дому направился. Иду, значит, а милиционера никак не обойти. Хоть я и в мирском облачении, а до смерти боязно, вдруг спросит: «Ты кто?» Милиционер на меня бычьим взглядом уставился, и люди из толпы смотрят. Я прямо похолодел, перекрестил себя незаметно — полегчало. Милиционер остановил меня и строго спрашивает:
«Куда идёшь?»
«К Зое!» — отвечаю.
«Зачем?»
«Икону забрать».
«Тогда проходи!» — говорит он, и без звука меня пропустил.
Я и прошёл. Подхожу к дому, дверь заперта, я постучал.
«Не открою! — мать из-за двери кричит. — Не отдам дочь!»
Я опять стучу, настойчивей:
«Я не из милиции!» — объясняю.
«А откуда?»
Тут я больше воздуха в легкие набрал и прямо крикнул:
«Меня послали икону забрать!»
Замок звякнул, дверь распахнулась, на пороге Зоина мать стоит. «Входи!» — упавшим голосом отвечает.
Я сразу к Зое. Она меня приметила, глазами чудно так смотрит. Я ей:
«Здравствуй, Зоя!»
Головою в ответ кивает. Мать рядом застыла, за руку ребёнка непутевого взяла.
«Натанцевалась?» — спрашиваю. Уж и не знаю, почему я такое спросил.
«Натанцевалась!» — сквозь слезы несчастная отвечает, а до этого все дни как рыба молчала. Мать, услышав дочкин голос, заголосила:
«Милая, наконец-то слово проронила!»
«Давай мне икону, на место её поставлю!» — снова я говорю, протянул руки и забрал Чудотворца.
«Где образ стоял?» — уже к матери обращаюсь.
Она место указывает. Поставил, значит, Николая на место, лампадку зажёг, перекрестился, мать измученную перекрестил и к Зое подхожу с такими словами:
«Мир тебе, дитя Божье!»
Она схватила меня за руку, целует, прижалась мокрыми глазами и шепчет:
«Есть, Господь, есть! Кайтеся!»
— Благословил её, заблудшую душу! — признался отец Василий. — Ничего не напутал я, матушка?
— Ничего, родимый мой человек, ничего не напутал! — закивала ему Марфа.
— А люди-то что? — спросила сердобольная Надя.
— Что люди? — пожал плечами священник. — Как узнали они, что никакого чуда не происходит, разошлись.
— Так всегда с людями! — нравоучительно проговорила старица.
Сергей вошёл в столовую и сел перед отцом, который доедал завтрак.
— Привет, пап!
— Что-то ты рано сегодня, воскресенье, поспал бы.
— Я теперь рано встаю.
— Это хорошо, с утра голова светлая. Пойдешь со мной гулять?
— Пойду.
— Сейчас эту чёртову овсянку домучаю! — Никита Сергеевич с отвращением посмотрел на тарелку. — Мать меня кашей извести хочет!
— Зато похудеешь.
— Похудею, похудею! — ковыряя кашу ложкой, ворчал отец.
— Я, пап, тебе про Челомея хотел сказать. Про моего главного конструктора. Он разработал прекрасную ракету, способную стрелять с колёс.
— А где у ракеты колеса? — не понял Хрущёв.
— На автомобиле колёса. К тягачу цепляется платформа, на которой крепится ракета, эта платформа одновременно является и пусковой установкой. Машина с такой платформой может ехать куда угодно. Вот и получилась передвижная ракетная установка. С-5 несёт заряд вдвое мощнее прежнего, а скоро будет втрое мощнее, и летит она теперь дальше, и скорость развивает сумасшедшую. Заправляют её керосином. С керосином, папа, никакой головной боли, это тебе не кислота, и не сжиженный кислород.
— Странно, что мне про успехи Челомея не говорили!
— Не говорили потому, что наше КБ относится к авиапрому, военные от нас отбрыкиваются, Неделин сосредоточился на крылатых ракетах Микояна, а они, пап, прошлый век!
— Это ты зря говоришь, Артем Иванович по ракетам спец!
— Челомей не хуже!
— Позвоню маршалу Варенцову, скажу, чтоб тебя с Челомеем принял, разобрался.
Главный маршал Варенцов был командующим артиллерийскими войсками.
