«Как люди живут без Бога? – утомленным умом дивился Шевцов, ежась от физического и морального холода. – Мне бы иначе не выстоять».
16 октября 1919 года ударная группа Северо-Западной армии Юденича заняла родную шевцовскую Гатчину. 1-ая бригада 7-ой армии РККА под командованием военспеца Шевцова была единственной, давшей достойный отпор нападавшим. Остальные подразделения спешно в полном хаосе отступали, так и не войдя в соприкосновение с противником, не представляя грядущей расправы Троцкого, приказавшего расстреливать каждого десятого бойца отступивших частей. Из высланного на помощь красного резерва дезертировали едва ли не три четверти состава. Население, обозленное большевистскими поборами, приветствовало белую армию. Разгром 7-ой Красной армии был предопределен.
И только самовольное нарушение дисциплины молодыми честолюбивыми белыми офицерами предотвратило захват Петербурга Юденичем: наступление было перенаправлено на Павловск, и поэтому Николаевская железная дорога в районе Тосно, доставлявшая большевикам боеспособное подкрепление и снаряды, захвачена не была.
22 октября товарищ Емельянов лично передал Троцкому ленинское послание:
Тем временем бездействие союзнического английского и эстонского флотов обнажило левый фланг Северо-Западного фронта, позволив десанту краснофлотцев высадиться на побережье Финского залива и развить наступление на Ропшу. Инициатива была перехвачена: разгром Северо-Западной армии, преданной эстонцами и Великобританией, стал вопросом нескольких недель.
Шевцов, втискивая в чрево буржуйки мерзлые дрова, ненароком услыхал за спиной:
– Товарищ Черкасов, лекарка из санитарной части Петрограда прибыла, передала перевязочные материалы для полковых санитарок. Куда их до завтра определить?
– Чего она шляется по ночам? Точно не шпионка?
– Говорит, засветло выходила – заплутала в лесу. Товарищ Чернышова, наши должны знать.
Шевцов, резко разогнувшись, тукнулся в своем рвении головой о притолоку.
– Варя? Николаевна?
Присланный ревкомом обороны Петрограда комиссар Чадов неопределенно пожал плечами:
– Вот уж не скажу – Варя она или, скажем, Вера.
Шевцов, спотыкаясь, махнул к часовому:
– Куда девушка пошла?
Тот кивнул в направлении занесенного поля:
– Отправил восвояси.
– Какого лешего?! – вскричал Шевцов, кидаясь в снежную круговерть.
Вездесущий товарищ Чадов в недоумении потрусил следом, на всякий случай выдирая из кобуры револьвер, который будто сопротивлялся, не желая покидать свое место.
Шевцов тем временем напролом мчался по припорошенному гололеду и чуть не загремел наземь, заскользив на предательском пригорке. Зацепившаяся за сучья богатырка свалилась с головы, Шевцов чертыхнулся и притормозил, но тут же рванул дальше.
– Варя, стой! – выкликал он отчаянно.
Заслышав погоню, Варвара Чернышова – а это была она – припустила во всю мочь; ноги вязли в сугробах. Добралась до лесополосы, девушка притаилась за деревом, но тут же сообразила, что в рябящем снежною пылью матовом лунном отсвете ее выдает цепочка следов, и принялась продираться сквозь кустарники. Шевцов нагонял ее, испуская истошные крики. Варвара завязла в сугробе, ботинок слетел, да так в нем и остался. Оседлав снеговую кручу, девушка сорвала с разгоряченной головы платок, тяжело дыша от усталости. Наконец расслышав голос Шевцова, замерла, не веря своим ушам.
– Валерий Валерьянович! – откликнулась она прерывающимся голосом, пытаясь совладать с прерывистым дыханием. Ей пришлось позвать еще много раз, пока офицер не определил во тьме, откуда идет звук, и не бросился к ней. Варя ухитрилась достать ботинок, вытряхнула смятую снежную крошку, кое-как натянула на ногу.
– Господи, Варя! – Шевцов уже тащил ее из сугроба.
Сграбастал в охапку, прижал, замерев.
– Девочка моя дорогая! Наконец-то…
Припал к уху, шепча в исступлении:
– Я искал тебя… Невидимка моя…
Варя плакала, уткнувшись в его сизую шинель, убирая с лица растрепанные заиндевевшие пряди.
Подоспел запыхавшийся Чадов. Выдохнул с облегчением, отгадав виновницу переполоха и пряча в полу револьвер:
– Здравствуйте.
Варвара чуть качнула головой в его сторону, неловко замявшись.
– Вот, Валерий Валерьяныч! – Чадов протянул суконный шлем, смахнув белесую крупу.
– Спасибо, голубчик, – невозмутимо ответил Швецов, отрываясь от Вари.