Царствуй во мне полностью

Всегда скорый на острое словцо, Дружной по-юношески запунцовел и не нашелся с ответом. Шевцов, приметив заминку, зычно крикнул ему через стол:

– Сергей Александрыч! Не желаешь провозгласить здравицу молодым?

Дружной поднял воспаленную голову и, вставая, принял бокал:

– Варвара Николаевна… Я бесконечно благодарен Создателю, что удостоен знакомства с вами. Вы – лучезарный Ангел, посетивший сей неприютный и страшный мир. Вы прекрасны и естественны, как тихий восход солнца на манящем надеждой Востоке. Вы сами не понимаете себе цены.

– Сергей! Зато я понимаю. Не перебарщивай с любезностью. А то, не дай Бог, приревную, – шутливо пригрозил Шевцов.

Сергей Александрович в неподдельной печали обратился к Шевцову:

– Валерий… Я искренне рад за тебя. Видит Бог.

И, не выдержав, присел, укрывшись от взглядов и поставив фужер. И добавил вполголоса, с непритворною горечью:

– Искренне.

Разом заговорив, гости выпили за молодоженов.

Выпроводив гостей, Валерий притянул жену за талию:

– Варенька, ты пользуешься сумасшедшим успехом. По-моему, бедный Сергий свет Александрович ошалел от твоего очарования.

Желанная супруга чуть коснулась припудренного сединою виска:

– Разве это важно? Для меня главное – быть любимой тобою.

Шевцов ухватил ее теплую ладонь, с жаром прижав к губам:

– Никому тебя не отдам.

Валерий с Варюшей растворились в любви, отдавшись ей сполна. Неодолимым океанским тягуном уносило влюбленных в открытое море.

В глубокой ночи, блаженно опустошенный и счастливый, Валерий полулежал на железной односпальной кровати, опираясь спиной о жесткую спинку изголовья и левой рукой обнимал податливую Варю, покоившуюся на его плече.

Прильнув к мужу, Варенька шептала возбужденно:

– А помнишь… там, в лазарете, где ты лечился… Когда я провожала тебя – у речушки?

– Я все помню, Варюша.

– И еще поцеловала тебя на прощание?

– Точно.

– Знаешь… Я тогда уже влюбилась в тебя… Девчонка, конечно, была несмышленая. И я тогда дала себе обещание: только за тебя выйду замуж… или ни за кого!

Валерий поцеловал Варю в лоб.

– А ты когда меня полюбил?

– Ну… я не помню. Наверное, давно, просто не сразу осознал.

– А когда осознал?

– Теперь уже трудно сказать… Мне кажется, я всегда тебя любил.

– А до того как ты меня встретил… Ту – другую… сильно любил?

– Теперь уже неважно. У меня никого нет ближе тебя. Спи, лапушка.

– А почему неважно? Не хочешь говорить?

– Любушка, здесь только мы вдвоем, пусть так и будет. Давай оставим призраки прошлого в прошлом. Не будем их впускать в нашу с тобою жизнь. Спи, спи, солнышко.

Валерий еще полюбовался на безмятежно спящую Варю и, тихонько высвободив занемевшую руку, отправился почивать на свой разбитый топчан. На душе было ясно, как в погожий довоенный день.

Командующий пятой армией Томшин направил три дивизии рейдом по тылам атамана Семенова в Центральном Забайкалье. При поддержке Японии там была создана Забайкальская казачья республика. Красные партизаны, главным образом окрестные мужики, ненавидевшие японцев, таежными тропами проводили солдат к отставшим обозам и тыловым укреплениям семеновцев.

Захар Анатольевич в нетерпении предвкушал тот момент, когда последний японский захватчик покинет русский Восток. Он пока не знал, каких блестящих успехов добьется на этом поприще советская дипломатия – путем переговоров через подставную Дальневосточную республику.

28 марта 1920 года Учредительный съезд Забайкалья провозгласил создание Дальневосточной Республики. Многие территории были включены номинально: Дальний Восток, как и вся страна, напоминал лоскутное одеяло, где в каждом земстве правили всевозможные властители.

Гражданская и военная власть вручались многопартийному Временному правительству – до созыва Учредительного собрания. Последнее должно было быть созвано по завершении объединения Забайкалья с другими областями русского Дальнего Востока. Учредительному собранию предписывалось выработать и утвердить демократическую конституцию.

Негодующий на японскую оккупацию, Томшин, не раздумывая принял пост заместителя главкома Народно-революционной армии ДВР. Ему предстояло иметь дело с белогвардейцами, имеющими японскую поддержку. Особенно странен бывал облик некоторых японообразных «белоказаков», не владевших русским ни в малейшей степени. Рьяно взявшись за дело формирования армии по советскому образцу, товарищ Захар Томшин доведет ее численность к осени 1920 года до 100 тысяч человек. Именно он возглавит ее в походе на Читу, на Дальневосточную армию белых.

Вскоре ДВР получила признание РСФСР и установила дипломатические отношения с Японией. ДВР, национализировав природные ресурсы, заявила, тем не менее, о свободе торговли. На ее территорию ринулись американские дельцы.

– Захар Анатольевич! Вы меня узнаете?

– Никак нет.

– А я вас вовек не забуду. Вы меня от плети Гербера на фронте защитили, мы его еще цербером звали!

– Тот, что бойца бил…

– Это был я! Вас тогда разжаловали…

– Ну да… Березин, как же. Поближе теперь познакомимся. Как по батюшке?

– Ларион Кириллович.