Она вспомнила пока ещё уцелевший герб Второй Республики на фасаде Воеводства – белый орёл на алом поле. Раньше он выглядел гордым и торжественным. А сейчас казалось, что орёл с ужасом смотрит на реющее над зданием красное знамя.
– Нет же! Это тайное собрание! Такое тайное, что нет никакого орла.
– А почему так называется?
– Потому что итальянцы собираются под розой. А мы – поляки, что у нас есть? У нас не роза. У нас – белый орёл. Или ты стишок не учила?
– Учила, учила, – Целестина распахнула окно и отступила в сторону, пропуская пана секретаря. Меньше всего ей сейчас хотелось рассказывать на память патриотические стишки из младшей школы.
Конечно, могло быть и так, что Леппер задумал что-то недоброе. А может быть, это был и вовсе не Леппер, и даже не совсем человек. Но Цеся была уверена, что, даже если так, бабушка сумеет с ним справиться.
Несмотря на приход коммунистов и тихую панику в колонии, могущество бабушки всё возрастало. И даже сам Дьявол ничего не мог с ней поделать, судя по тому, как бойко старая генеральша ходила по земле и делала дела.
Тем временем вечернее вторжение с карниза продолжалось. Следом за Леппером перебралась через подоконник его супруга. За ними – смутно знакомый молчаливый юноша лет двадцати в синем костюме. Сын, племянник или кто-то ещё. Он даже не посмотрел на Целестину, послушно следуя за родителями. Ну не очень-то и надо!
Семья Лепперов важно продефилировала мимо гимназистки и загремела вниз по лестнице. Видимо, внутри особняка сохранять тишину и тайну не требовалось.
Целестина распахнула окно и ещё раз огляделась. Новых гостей нигде не видно.
Ночь дышала прохладной сыростью. 3
Надо было вернуться к географии – уже в третий раз за этот безумный вечер. Но Целестине совершенно не хотелось браться за урок. Что толку сейчас от этой географии? Всё равно война продолжается и границы меняются каждый день.
Вместо этого она легко, совсем неслышно перешла в восточное крыло второго этажа. Там, за выступом, ложился на пол подозрительный жёлтый свет. Похоже, кто-то из слуг пристроился и читает. Интересно, кто? Наверняка, Бзур-Верещака!
Но никаких слуг в восточной комнате второго этажа не оказалось. Тут не было даже кресел или стульев. Только странный лакированный столик посередине и два круглых окна, такие же, как над лестницей. За одним из них чернел город в сумерках, а другое было озарено тем самым золотым светом.
Казалось, с той стороны стекла горит настольная лампа. Только совершенно неясно – зачем. Два окна, чёрное и освещённое, напоминали пару прожекторов в крепости, которые передают загадочное послание.
Сердечко Целестины забилось быстрее. Наконец-то она наткнулась на очередную тайну!
Всё так же бесшумно она подкралась поближе и заглянула в освещённое окно. И надо сказать, зрелище не разочаровало. Потому что за окном оказалась гостиная – та самая, что на первом этаже. Именно там они завтракали, обедали, ужинали. И именно туда стремился Леппер с супругой.
Горели все лампы, но их жёлтый свет только ярче оттенял чёрные тени. И здесь собралась, казалось, вся колония имени Нарутовича. Людей было так много, что Целестина даже не смогла их пересчитать. В светлых пиджаках и ослабленных галстуках, словно на летней прогулке. И все жались по стенам, наполовину скрывшись в необыкновенно чёрных тенях. Еды никакой не было. Видимо, её и не полагалось.
Бабушка восседала за столом посередине комнаты, похожая на древний идол богини-матери. Она молчала и даже не поднимала взгляд на тех, кто входил. И казалось, если прислушаешься, то сможешь различить, как у неё в голове вращаются тяжёлые жернова, готовые перемолоть любую проблему.
Но она не казалась здесь главной. Это было бы слишком низко. Бабушка походила скорее на ведьму-пророчицу из скандинавских мифов, ту самую загадочную вёльву, настолько старую, что уже мёртвую. Именно у мёртвой ведьмы спрашивали о прошлом и будущем. А генеральша Крашевская превосходно помнила прошлые времена – тем более удивительные, что они закончились совсем недавно.
Когда она сюда только перебралась, Брест-над-Бугом смотрел на неё почерневшими квадратами выгоревших окон, а крепость могла служить разве что ориентиром. В разграбленном городе, который существовал уже под тысячу лет, не было ничего, что напоминало бы о старине: ни прошлого, ни традиций, а жители были неотличимы от беженцев.
Старый генерал Крашевский руководил штабом военного округа, а комендантом крепости был генерал Михал-Пётр Милевский. Это сейчас для комендантства достаточно подполковника.
Крепость ожила первой, и она решала здесь всё. На весь город уцелело три двухэтажных жилых дома. Из них два – те самые два особняка Ягминов на бульваре Мицкевича, мимо которых Цеся ходила в гимназию, а третий – кажется, бывшая еврейская гимназия на Медовой.
Про самое высокое здание, уцелевшее в городе, рассказывали разное. Одни говорят, что это была старая ратуша, другие стоят за трубу городского крематория на Граевке.
Центральные районы Бреста-над-Бугом было не отличить от деревенской окраины вроде теперешних Вульки и Шпановичей.