30 мая Геринг уведомил армию о том, что «в отношении денег <…> в будущем нам больше не придется беспокоиться <…> о решении этого вопроса должно было позаботиться политическое руководство»[739]. Хотя Рейхсбанк не отступал от своей линии в отношении облигаций
Этот резкий рост военных расходов ознаменовал собой решающую развилку. Вплоть до 1938 г., несмотря на чрезвычайно быстрый рост сектора вооружений, приводивший к отдельным компромиссам (особенно в отношении приоритетов по импорту), в своем развитии он тем не менее не обгонял другие секторы экономики. В сравнении с провалом 1932 г. к 1937 г. и в сфере деловых инвестиций, и в сфере семейного потребления наметилось скромное восстановление. Это стало возможным главным образом благодаря огромному резерву незадействованных ресурсов. Армия безработных, составлявшая в 1933 г. 6 млн человек, позволяла одновременно и увеличивать расходы на вермахт, и возрождать гражданскую экономику. Главным фактором, препятствовавшим развитию германской экономики, служили внешние ограничения, накладываемые платежным балансом. К 1938 г. германская экономика достигла пределов, задаваемых этим типом экстенсивного экономического роста. Было невозможно согласовать 70-процентное увеличение военных расходов и крупномасштабные инвестиции в рамках Четырехлетнего плана с дальнейшим ростом потребления. Несмотря на ежегодный рост производства на 8 %, семейное потребление застыло на одном уровне[741]. Но констатация этого факта не дает представления о болезненном процессе корректировки, происходившем в германской экономике. Более показательным является такой критерий, как сталь. В пересчете на сталь количество материалов, доступных для использования в невоенных целях, с марта по июль 1938 г. сократилось на 25 %, с уровня в 1345 млн тонн до 1041 млн тонн[742]. Этот откат был бы еще более серьезным, если бы не принятое в конце 1937 г. решение до предела увеличить выплавку стали в Германии. Благодаря мобилизации всей доступной рабочей силы и лома, а также специальным поставкам высококачественной шведской железной руды, германские сталеплавильные заводы в 1938 г. достигли рекордного годового производства, составлявшего почти 21,5 млн тонн[743]. Поскольку американская экономика снова скатилась в рецессию, Германия (по крайней мере ненадолго) заняла первое место в мире по производству стали.
Последствия этого перераспределения ресурсов для остальной германской экономики, несомненно, были очень печальными. Но в условиях, когда война казалась неизбежной, нацистское руководство не колебалось. Летом 1938 г. Геринг заявил представителям армии: «Вооруженные силы не должны беспокоиться о судьбе экономики. Всю полноту ответственности за это несет фельдмаршал [т. е. сам Геринг]: крах некоторых секторов экономики не имеет значения. Мы что-нибудь придумаем. Рейх не оставит экономику без поддержки»[744]. 8 июля, выступая с важной речью перед ведущими представителями авиационной промышленности, Геринг затронул и вопрос последствий нового подхода для отдельных предпринимателей. В те моменты, когда эмоции мешали ему связно выразить свои мысли, он бил кулаком по столу. Германия столкнулась с возможностью «мировой войны, в которой» в число ее врагов войдут «Франция и Англия, Россия [и] Америка в качестве главных сил»[745]. Геринг не сомневался в том, что даже если Америка не вступит в войну в качестве сражающейся страны, Великобритания и Франция смогут опираться на ее «колоссальные запасы сырья»[746]. С учетом возможностей этой грандиозной коалиции немцев ожидает «величайший судьбоносный час в истории Германии». И все должно быть поставлено на крупномасштабную программу вооружений. «Я утверждаю не кривя душой – мы не сможем спасти свое отечество, если только не принесем в жертву этому все наши страсти». Германской промышленности следует забыть все свои опасения в отношении избыточных мощностей и долгосрочной прибыльности. Все, что имеет значение-победа в войне.
