Более того, хотя эскалация преследований и насилия давала германским евреям все основания для того, чтобы покинуть страну, проблема их снабжения достаточным количеством иностранной валюты так и не была решена. 25 марта 1938 г., через пару недель после аншлюса, президент Рузвельт предложил создать международный комитет, который бы занялся проблемой «политических беженцев» из Германии и только что аннексированной Австрии[839]. 6 июля делегаты из 32 стран, возглавляемых США, Великобританией и Францией, собрались в отеле «Руаяль» во французском курортном городке Эвиан. Кроме того, на конференции присутствовали представители 39 неправительственных организаций и армия по крайней мере в 200 журналистов. На протяжении следующих девяти дней они наблюдали позорное зрелище. Очевидной предпосылкой для «решения» проблемы беженцев являлась готовность принимать их в еще больших количествах. Помимо более или менее явных антисемитских предубеждений, открытые проявления которых служили подарком для нацистской печати, главным препятствием для подобного увеличения иммиграционных квот оставался финансовый вопрос. На какие средства станут существовать беженцы в странах, по-прежнему страдавших от значительной безработицы? Все были согласны с тем, что ответ на этот вопрос зависит от готовности Германии позволить желающим эмигрировать забрать с собой по крайней мере часть их личных активов. Однако германское правительство отказалось каким-либо образом сотрудничать с Эвианской конференцией, объявив ее согласованной международной попыткой лишить Германию ее последних резервов иностранной валюты. Ситуация находилась в тупике на протяжении всей осени, пока германское Министерство иностранных дел и С С избегали каких-либо контактов с новосозданным Межправительственным комитетом по делам беженцев и его директором Джорджем Рабли. Лишь после совещания с Герингом, состоявшегося 12 ноября 1938 г., президент Рейхсбанка Ял мар Шахт был уполномочен на осуществление еще одной циничной финансовой махинации[840].
Совместно с австрийским министром экономики Гансом Фишбеком Шахт придумал схему, которая позволяла Германии «экспортировать» свое еврейское население без ущерба для ее валютных резервов. Идея состояла в том, чтобы использовать средства австрийских и германских евреев, к тому времени фактически перешедшие под контроль Рейха, для получения валютного займа на сумму не менее чем в 1,5 млрд рейхсмарок. Эти деньги, предоставленные «международным еврейством», должны были позволить всем физически способным на эмиграцию, начать новую жизнь за границей. В декабре 1938 г. Шахт отправился в Лондон, чтобы обсудить этот план с Рабли. Гитлер явно отнесся к замыслам Шахта с одобрением, и Геринг, судя по всему, тоже принимал их всерьез[841]. В конце января Геринг поставил Рейнхарда Гейдриха во главе центрального управления по еврейской эмиграции
Шахта способная предоставить соответствующие средства, существовала лишь в воображении антисемитов. А существовавшие механизмы «выкупа» немецких евреев сталкивались с серьезным сопротивлением еврейских общин как внутри страны, так и за ее пределами. Никаких значительных средств, за исключением тех, что были выделены в рамках сионистской программы «Хаавара», так и не удалось достать[842]. В итоге вместо планомерного отступления произошло бегство. С марта 1938 г. по сентябрь 1939 г. из Германии и Австрии поспешно выехало более 200 тыс. евреев[843]. Они сделали это, несмотря на исхищрения алчной германской бюрократии, лишившей их буквально всего материального имущества[844]. Пройти через это испытание их заставила угроза того, что ожидало их в Германии, делавшая не слишком высокой практически любую цену, которую пришлось бы заплатить за отъезд из страны.
