Предупреждения Рейхсбанка зимой 1938–1939 гг. представляли собой последнюю попытку Шахта и его коллег использовать экономические аргументы, чтобы заставить Гитлера свернуть с выбранного им курса. Однако, как и в предыдущих случаях, Гитлер не потерпел подобного нажима. Через две недели после получения им ходатайства Рейхсбанка Шахт, вице-президент Фридрих Дрейзе и директор Эрнст Гелзе были отправлены в отставку. В знак солидарности с ними уволились и двое других сотрудников Рейхсбанка, чьи подписи тоже стояли под письмом. Шахта на посту президента Рейхсбанка сменил уступчивый Вальтер Функ. В июне 1939 г. устав Рейхсбанка был пересмотрен с целью устранения каких-либо формальных ограничений на увеличение денежной массы. Несмотря на то что во внешних расчетах рейхсмарка оставалась официально привязанной к золоту, отказ от золотого стандарта, являвшийся целью нацистских теоретиков денежно-кредитной политики еще с 1920-х гг., наконец-то стал реальностью. Гитлер как фюрер германского народа получил право изменять объем денежной массы по своей воле. Тем самым был расчищен путь к неограниченным военным расходам. Вермахт не получил всего, что он хотел. Но колоссальный уровень расходов 1938 г. был сохранен. В секретном бюджете Рейха на 1939 г. для вермахта предусматривалась сумма в 20,86 млрд рейхсмарок, из которых п,6 млрд выделялись на текущие расходы, а 9,199 млрд – на разовые меры по наращиванию вооруженных сил[900]. Флот и люфтваффе не имели оснований для недовольства, получив 2 млрд 744 млн и 7 млрд 18 млн рейхсмарок соответственно. Армии пришлось обходиться «всего» 10 млрд 449 млн рейхсмарок, что было несколько меньше суммы, истраченной в 1938 г. Для того чтобы облегчить ситуацию с наличностью, Рейх взял на вооружение новый инструмент в виде Нового финансового плана (Neuer Finanzplan), принятого 20 марта 1939 г.[901] Согласно его положениям, поставщики товаров и услуг для государства должны были получать по крайней мере 40 % от стоимости контрактов не наличностью, а в форме налоговых кредитов. В последующие годы они могли быть учтены при выплате налогов и обеспечивали их держателям серьезные налоговые льготы, но не предусматривали выплаты процентов. По сути они представляли собой принудительные займы Рейху, выдававшиеся под низкие проценты; к октябрю 1939 г. их общая сумма уже достигла 4 млрд 831 млн рейхсмарок[902]. Если бы Рейх удовлетворил свои потребности в кредитах, расплачиваясь со своими подрядчиками налоговыми сертификатами, то рынки капитала смогут обеспечить по крайней мере 1 млрд рейхсмарок в виде займов на обслуживание потребностей Четырехлетнего плана – таков был замысел нового плана. Однако эта чрезвычайная мера с самого начала не могла скрыть финансовых затруднений режима[903]. Технические средства были не в состоянии решить принципиальную проблему избыточного спроса[904]. Сократив долю выплат наличными, Новый финансовый план просто лишал государственных подрядчиков значительной части ликвидности. Более того, его масштабы были недостаточными для того, чтобы закрыть дыру в финансах Рейха. Бюджет страны за 1938 г. был закрыт с превышением расходов над налоговыми поступлениями и надежными долгосрочными займами— дефицит составил 5,7 млрд рейхсмарок[905]. Дополнительный дефицит, допускавшийся в бюджете на 1939 г., приближался к б млрд рейхсмарок. Единственным возможным источником «финансирования» этого дефицита оставались краткосрочные кредиты Рейхсбанка, по сути равнозначные печатному станку. За первые восемь месяцев 1939 г. текущая задолженность Рейха выросла не менее чем на 80 %. К началу войны количество денег, находившихся в обращении, удвоилось по сравнению с уровнем, наблюдавшимся всего двумя годами ранее.
