При этом правление Рейхсбанка не удовлетворилось чтением нотаций Министерству экономики. Где-то в декабре Шахт договорился с Гитлером о том, чтобы в начале следующего года обсудить финансовое положение Германии[896]. В преддверии этого разговора правление Рейхсбанка составило новый документ о германской экономической ситуации, представленный в секретариат Гитлера 7 января 1939 г. По причине краха доверия на рынках облигаций Рейхсбанк еще более настойчиво повторил требования, впервые сформулированные в начале октября, сразу же после Мюнхена. Германия столкнулась с острым риском всплеска инфляции, порожденным «чрезмерными государственными расходами и краткосрочными кредитами»[897]. Рейхсбанк был рад сыграть свою роль в гитлеровской программе возрождения нации. Сюда входили «две большие акции в Австрии и Судетской области». Но банк глубоко беспокоила следующая ситуация: хотя программа воссоединения немецкого народа была доведена до триумфального завершения, темпы расходов по-прежнему не обнаруживали никаких признаков снижения. Напротив, «все признаки» указывали на существование планов по дальнейшему «увеличению расходов». И хотя правление Рейхсбанка «с готовностью участвовало в достижении великой цели» перевооружения страны, «настало время положить этому конец». Ущерб, нанесенный национальной валюте за последние десять месяцев, можно было исправить, но лишь при строгом соблюдении сбалансированного бюджета. Начиная с февраля 1938 г. объем денежной массы в Германии увеличился «больше, чем за пять предыдущих лет». Этот неожиданный рост количества денег, вызванный однобокой программой общественных работ и перевооружения, привел к вопиющему несоответствию между заработками разных групп трудящихся. Как говорилось в документе Рейхсбанка, «структура заработков и цен» «совершенно развалилась». Повторяя опасения, которые неоднократно высказывались на протяжении последних шести-девяти месяцев, Рейхсбанк указывал на громадные расхождения между уровнем заработков и цен в различных секторах. Более того, хотя средние цены поддерживались на более-менее постоянном уровне, количество и качество товаров первой необходимости ощутимо снизилось. «Детская и рабочая одежда, раньше носившаяся годами, теперь изнашивается за несколько месяцев, а стоит столько же или даже больше». И принципиальная причина этого безобразия была ясна. «Не существует такого „рецепта“ или системы финансовых либо монетарных средств, вне зависимости от того, насколько хитроумными или продуманными они бы ни были, не существует такой организации или мер контроля, которые были бы достаточно эффективными для того, чтобы не позволить политике неограниченных расходов оказать катастрофическое влияние на национальную валюту».
Важно четко представлять себе смысл предупреждения, сделанного Рейхсбанком. Банкиры полагали, что инфляционное давление можно было сдерживать, хотя и путем расширения бюрократического контроля и снижения эффективности. Однако если бы Рейх пошел на расходы, необходимые для того, чтобы выполнить требование Гитлера о трехкратном росте производства вооружений, то это бы создало реальный риск инфляционной катастрофы. Согласно первоначальному прогнозу Фромма, сделанному в 1936 г., армия к концу 1942 бюджетного года планировала истратить 49 млрд рейхсмарок. Планы по пятикратному увеличению размеров люфтваффе потребовали бы расходов в объеме 60 млрд рейхсмарок на протяжении четырех лет. Планы военно-морского строительства, принявшие окончательный вид в начале января 1939 г., обошлись бы в 33 млрд рейхсмарок за десять лет[898]. В соответствии с этими планами общие расходы вермахта в 1939–1942 гг. составляли бы приблизительно по 30 млрд рейхсмарок в год – т. е. 30 % германского национального дохода в 1938 г., без учета Четырехлетнего плана и других государственных проектов. На самом деле распределение запланированных расходов было еще более неравномерным, чем вытекает из этой усредненной величины. В 1939–1940 гг. общие бюджетные запросы вермахта составляли «всего» 2,4–2,5 млрд рейхсмарок[899]. Тем не менее, помня о том, к чему привели военные расходы за 1938 г., составлявшие 18 млрд рейхсмарок, Рейхсбанк имел все основания для того, чтобы опасаться последствий таких трат.
