Однако оставалась дилемма, которой невозможно было избежать. Следовало предпринять какие-то меры для того, чтобы оживить сокращающийся германский экспорт, причем сделать это можно было лишь за счет программы вооружений. Вооруженные силы уже 24 ноября 1938 г. получили известие о том, что в новом году общая квота причитающейся им стали будет уменьшена и составит не 530 тыс. тонн, а всего 300 тыс. тонн[916]. Эта новость стала шоком и для армии, и для ВВС, которые всего несколько недель назад радовались открывавшимся перед ними неограниченным возможностям. Армия, из всех родов войск больше всего нуждавшаяся в стали, была уведомлена о том, что получит ее в размерах, едва превышавших нормы 1937 г., причем те виды стали, на которые существовал самый большой спрос, будут нормироваться особым образом[917]. Более того, к досаде армии наивысшим приоритетом с января 1939 г. стал пользоваться флот. Он не так сильно нуждался в стали, но с учетом общего сокращения стальных квот для вермахта эта смена приоритетов стала болезненной. Даже со скидкой на профессиональный пессимизм военных ситуация была явно серьезной. К весне 1939 г. поставки для армии сокращались вовсю. Как обычно, это сокращение наиболее остро ощущалось крупными потребителями стали. К ужасу промышленных предприятий, занимавшихся армейскими поставками, резко уменьшились заказы на производство боеприпасов[918]. Как отмечал армейский главнокомандующий Браухич в негодующем письме, адресованном верховному командованию вермахта, неожиданная и явно произвольная отмена заказов «серьезно подрывает доверие делового сообщества к государственному экономическому планированию. На это вполне четко указывают <…> часто приходящие в последние дни запросы от предпринимателей»[919]. Резко сократилось производство боеприпасов для пехоты. Весной 1939 г. полностью прекратилось производство минометных мин. Артиллерийские снаряды продолжали выпускаться, но без медных ведущих поясков. Более того, пострадал не только выпуск боеприпасов. Нехватка строительной стали привела к тому, что к концу 1939 г. у 300 пехотных батальонов не имелось нормальных казарм и ангаров. Немецкая армия настолько выросла в размерах, что ее можно было разместить только в палатках. К июлю 1939 г. сокращению подверглись даже программы производства армейского оружия. Первоначальные планы на 1939–1940 гг. предусматривали выпуск 61 тыс. пулеметов MG34 – нового легкого пулемета, призванного стать основой огневой мощи в стрелковых отделениях. После сокращения поставок стали для армии эта цифра была сокращена всего до 13 тыс. пулеметов. Аналогичным образом заказ на 105-мм легкую полевую гаубицу— «рабочую лошадку» немецкой артиллерии – был сокращен с 840 до 460 штук[920]. Производство стандартной пехотной винтовки Mauser 98k должно было полностью прекратиться с осени 1939 г. Возможно, наиболее драматичным в свете последующих событий было двукратное сокращение танковой программы, первоначально предусматривавшей выпуск 1200 средних боевых танков и командирских машин с октября 1939 г. по октябрь 1940 г.[921]В целом серьезно недооснащенными в результате оставались 34 из 105 германских дивизий военного времени. Хоть какое-то оружие имелось всего у 10 % учебных частей, ответственных за подготовку новобранцев. Более того, специализированным оружейным предприятиям пришлось бы уволить более 100 тыс. квалифицированных рабочих[922]. Поскольку они бы немедленно перешли на другие предприятия, тем сложнее было бы возобновить массовое производство в случае войны. По оценкам армейских администраторов, теперь заводам боеприпасов после начала войны понадобилось бы шесть месяцев для того, чтобы выйти на полную производственную мощность. При этом боеприпасов, накопленных вермахтом, хватило бы всего на две недели активных боевых действий.
