Как мы уже видели, финансовые рынки служили чувствительным показателем общего состояния германской экономики. В августе 1938 г., несмотря на отчаянную потребность в наличности, Министерство финансов было вынуждено обойтись без нового займа вследствие неопределенности, вызванной Судетским кризисом. Резкое ухудшение настроений на рынке сделало выпуск новых государственных облигаций небезопасным. В начале октября рынки, как и Рейхсбанк, были охвачены надеждой на то, что Германия вступает в эпоху мирного процветания. На волне оптимизма владельцы сбережений, страховые фонды и другие финансовые учреждения не только проглотили предложенные им государственные облигации на 1,5 млрд рейхсмарок, но и подписались на краткосрочный заем в 350 млн, объявленный нуждавшимся в деньгах Министерством финансов[892]. Как выразился один эксперт, «После Мюнхена <…> немцев охватила едва ли не безграничная готовность ссужать деньги государству»[893]. Но эти настроения оказались недолговечными. В конце ноября попытки Рейхсбанка получить четвертый заем в 1,5 млрд рейхсмарок окончились впечатляющим провалом. Почти треть новых облигаций так и не нашла покупателей[894]. Рынок забастовал. Это было критическое событие, потому что в результате у государства, пытавшегося как-то примирить друг с другом необходимость в государственных расходах и потребность в частных инвестициях, резко сократилось пространство для маневра. Если Рейх лишился возможности изыскивать средства путем надежных долгосрочных займов, то у него не было альтернативы, кроме более или менее открытой инфляции либо болезненного сокращения государственных расходов и дальнейшего повышения налогов. Этот выбор со всей очевидностью предстает в состоявшейся в ноябре 1938 г. ожесточенной перепалке между РМЭ и Рейхсбанком.
