С трудом нахожу в себе силы подняться, беру покрывало и оборачиваю вокруг тела. Стальным и ломким голосом говорю ему в спину:
— В следующий раз я встречу тебя с автоматом.
Усмехается. Спина Шмидта трясётся от едва сдерживаемого смеха. Грубого и едкого. Он кидает на меня последний взгляд и иронично бросает:
— Удачи в поисках оружия, — хмыкает и довольно щурится, — ты уже хорошо копируешь свою сестру. Старайся лучше и тогда, возможно, я буду нежнее. Цветы, свиданки и другое дерьмо не обещаю, но кончить дам. Если правильно попросишь. И отсосешь.
Как только дверь закрывается, я начинаю захлебываться от поражающей ненависти. Клянусь, я еще никому не желала смерти, но Шмидт быстро меняет взгляды на жизнь. Всё переворачивает с ног на голову. Трансформирует волнение, продиктованное туманными воспоминаниями, во всепоглощающее бешенство.
Это война, Рон. Ты не захотел разговаривать, а я больше не буду пытаться.
Быстро кидаю взгляд на часы и тяжело вздыхаю.
Я успею на встречу с Брайсом. Сделаю так, как он скажет. Во всём подчинюсь — хоть под пули брошусь.
Только бы отомстить. Размазать. Уничтожить. Сжечь.
Я не выдерживаю и выбегаю на улицу. Зябко ёжусь от пронизывающего ветра и до боли в глазах всматриваюсь в горизонт. Брайс вот-вот должен подъехать, и мне наконец-то есть, что ему сказать.
Тело потряхивает от зашкаливающих доз адреналина. В груди теплится пожар, который к чертям сносит все остатки страха. После того, что со мной сделал Шмидт, я больше не собираюсь бояться и тихо скулить в уголке, как дворовая шавка.
Нет. Теперь я буду нападать. Скользить по лезвию ножа. Временно сдаваться, чтобы в конце потребовать безоговорочную капитуляцию.
Стоит мне подумать о нём, как сердце тут же пронзает горящая стрела, сбивающая дыхание. Меня просто воротит от того, что я не могу выкинуть Шмидта из своей головы. Забыть. Стереть, будто ничего и не было. Ключевую роль, конечно, играет моя память. Она потеряна, но отзывается на задворках сознания, прошибая душу насквозь.
Ровно в девять из-за поворота показалась знакомая синяя машина. На дороге мелькнули яркие огни фар. Я с замирающим сердцем слежу за приближением Брайса и облегченно выдыхаю, отпуская всё напряжение. Несколько часов моё тело билось в ознобе из-за того, что мужчина мог передумать и выкинуть меня из игры. Я ведь отправила ему крайне категорическое сообщение. Озвучила отказ и послала куда подальше.
К счастью, он нуждался во мне даже больше, чем я в нем. Увы, я пойму это слишком поздно.
Смело обхожу машину, не дожидаясь, пока он выйдет, и на ходу выпаливаю:
— Я согласна, — в отчаянном голосе с ужасом узнаю себя.
— На что ты согласна? — трогается с места и вдавливает педаль газа в пол.
— На твоё предложение, — неловко кашляю, — ты, конечно, меня и не спрашивал, но я всё же решилась. Давай сделаем это.
Хищная улыбка уродует смазливое лицо. Брайс насмешливо уточняет, на мгновение встречаясь со мной взглядом:
— Что сделаем? — откровенно издевается.
Я раздраженно отвечаю:
— Что угодно. Встретимся с этим клиентом, да хоть с сотнями других. Я не подведу тебя.
— Почему так резко передумала? Я уже собрался силком тебя тащить, — иронично хмыкает и приподнимает бровь.
— Мне нечего терять, — пожимаю плечами, — но у меня есть одно условие.
— Какое?
— Ты поможешь мне отомстить одному человеку.
— Дай угадаю, — перестает насмехаться и серьезным тоном бросает, — Шмидт?
Подходящие слова испаряются из памяти. Я чувствую буквально физическую боль от звуков его имени. Испытываю нечто между безрассудством и полным безумием.
Сухо киваю, не желая комментировать то, что творится в моих мыслях.
— Почему ты подумал именно о нём?
— Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы ошибиться, — холодно отрезает и прожигает меня мрачным взглядом, — он что-то сделал тебе?
По щекам растекается жгучая краска стыда. Горькая обида застилает взор. Я сцепляю ладони, скрывая дрожь, и спокойно говорю:
— Нет. Я просто хочу его уничтожить. Считай это моим капризом.
В глазах Брайса горит восхищение. Такое острое и явное, что я начинаю сомневаться, услышал ли он мой ответ.
Несколько томительных минут мы проводим в тишине, после чего мужчина хрипло уточняет:
— Убьём его?
Я ошарашенно замираю. Становится не по себе от нарисованной в голове картины.
Резко качаю головой:
— Нет. Мы не станем убийцами. Я хочу, чтобы он жил и страдал. Каждый день проводил в отчаянии, — прочищаю горло и сипло продолжаю, — мы отомстим по-другому.
— Как? — зелёные глаза светятся насмешкой.
— Найдём его слабое место и ударим. Лишим всего, что осталось. Ты говорил, Шмидт и так многое потерял и стал крайне отчаянным? — зло щурюсь. — Что же, мы добавим ему порцию боли.
— Какая ты кровожадная. Полагаю, мне очень повезло, что мы с тобой далеко не враги, верно, Мел? — кладёт ладонь на мою коленку и плавно скользит по ноге, подбираясь к бедрам.
