— Не надо. Ты же знаешь, что мы с Мел партнеры, а женщины не могут войти в семью. Так в чём подвох?
— Официально — не могут. Но, скажем, если бы вы были в браке, она с легкостью смогла бы негласно стать твоей правой рукой. А ты — капо.
Его слова обрушиваются на меня, как тонна кирпичей. Я нервно кусаю губы, не зная, куда себя деть. Мне хочется вскочить с места, обругать себя грязными словами и вернуться домой. Стереть из памяти весь этот пугающий мир с жестокими законами.
Потому что моё мнение, очевидно, никого не волнует. Алдо так буднично об этом говорит, словно мы обсуждаем погоду или светские новости.
Сердце уходит в пятки. Еще никогда я так не ошибалась. Предчувствие грядущей беды повисло в воздухе и норовило проткнуть меня насквозь.
Что, черт возьми, значит «капо»? И зачем «входить» в его семью?
Проклятье. Я не хочу знать ответы на эти вопросы. Нутром чую — стоит мне узнать, как Мафия тут же бесповоротно разобьёт мой мир вдребезги.
Только сейчас понимаю, почему Шмидт приказывал держаться подальше от Брайса. Он — совсем не тот, за кого себя выдаёт.
И я не имею ни малейшего понятия, как выйти из ресторана живой и невредимой.
Странные мысли будоражат душу и холодной сталью стекают по нервам. Ледяная дрожь сотрясает тело и яростно играется с тонкими струнами спокойствия. Я совершенно теряю нить происходящего.
Какой брак? О чём они вообще говорят?
И почему Брайс мне врал? С какой целью так отчаянно убеждал в том, что я — главное звено преступной цепи? Ведь, как оказалось, я, скорее, выступаю красивым аксессуаром. Хорошим маневром для отвлечения.
Кто в трезвой памяти примет молодую девчонку за криминального барона?
Очевидно — никто. И только для этого я здесь и нужна. Чтобы брать удар на себя. Неумело подставлять спину, прикрывая масштабную иерархию.
Чувство обиды и злости пожирают меня изнутри. Кончики пальцев сводит от невыносимого желания встать и прямо сейчас прекратить этот фарс. Я хочу признаться в том, что я — никакая не Амелия, а самозванка. Взбалмошная дурочка, попавшая в смертельный капкан.
Но я молчу, справедливо опасаясь, что за чрезмерную смелость придётся платить кровью. Повезёт, если только своей. Вдруг по их законам наказывают всех близких?
— Капо, значит? — Брайс будто не слышит других условий и концентрируется лишь на одном.
В его глазах горит бешеный азарт. Настолько тёмный, что я невольно ёжусь.
Следует обескураживающий ответ:
— Да. Мне нужны такие люди. Послушные и верные, как псы, — Алдо намеренно делает акцент на последнем слове и едко скалится. Сразу показывает, кто здесь главный.
— Нет, — сухо роняет.
— Нет?
Я перевожу дух и с явным облегчением выдыхаю. Цепкие глаза могущественного Дона тут же меня настигают. Внезапный вопрос заставляет вздрогнуть:
— А ты что думаешь, Амелия? — криво усмехается.
Холодные пальцы Брайса касаются позвоночника. В моей душе что-то щелкает и с надрывом ломается, когда я выдавливаю из себя тихие слова. Вспоминаю, что у таких людей идеальный нюх на страх. Они не терпят слабых и уважают только силу. Верность.
Но как, чёрт возьми, быть сильной, если меня колотит от отчаяния, страха и адреналина?
— А что я могу думать? — поднимаю голову и выдерживаю тяжёлый взгляд. — Брайс верно сказал. Мы с ним — партнеры. И раз он уже принял решение, мне остаётся только поддержать его.
— Удивительно. Какая преданность, — издевательски протягивает, обращаясь к парню, — где ты откопал такой бриллиант?
— Места надо знать, — отмахивается и надменно добавляет, — в конце концов, любой бриллиант когда-то был алмазом.
Каждая фраза, как удар хлыста, больно бьёт по оголённым нервам. Меня обсуждают, как товар. Пусть и дорогой, но безвольный.
Ярость застилает взор. Я словно шагаю в пустоту. В чудовищную бездну. И падаю, следя за пустыми обломками, которые заполняют пространство. За обломками надежды, любви, памяти, боли и призрачного смирения.
Холодно возражаю:
— Я бы поспорила. Ещё большой вопрос, кто кого нашёл первым.
Брайс поджимает губы и мрачнеет. Кидает неодобрительный взгляд, но, вопреки ожиданиям, Алдо совсем не разозлила моя реплика. Наоборот, он заливается смехом и бьёт в ладони.
— А вы забавные ребята. Вижу, я в вас не ошибся, — откашливается и уже серьезным тоном уточняет, — тогда почему отказываетесь?
— Мы можем подумать?
У губ Дона образуются насмешливые складки, полные иронии.
— Над такими предложениями не думают. Их добиваются годами. Проливают кровь. Идут на риски. Буквально задницу рвут ради «входа» в семью.
Я удивленно приподнимаю брови, озадаченная стилем его речи. Он умудряется красиво, интеллигентно говорить и тут же вворачивать грязную фразу.
Брайс спокойно спрашивает:
— Что требуется от нас?
— Пройти ритуал, затем быстро расписаться. Естественно, все активы переходят ко мне. База, наркота, оружие. Словом, всё, включая ваши жизни.
Напряжение достигает предела. Зверский ток прошибает меня насквозь, отчего воздух застревает где-то в горле и душит, сдавливая лёгкие. Какой ритуал? О чём говорят эти чудовищные вершители судеб?
— А взамен?
