Я облегченно вздыхаю — лишние свидетели нам не нужны. Еще не хватало, чтобы от волнения у него случился сердечный приступ.
За спиной раздается слабый шорох. Краем глаза я замечаю движение — Рон тихо подбирается ко мне. Безотрывно следит и, судя по всему, боится напугать. Опасается, что я выстрелю по ошибке.
Ну уж нет. Если я и отомщу за свою сестру, то целенаправленно. Плевать, какой она была и как ко мне относилась. Амелия была моей семьей. Это всё, что имеет значение.
— Стой, — холодно приказываю, останавливая Шмидта. Горько усмехаюсь. — Разве не ты хотел его смерти?
— Хотел. И хочу, — хрипло бросает. — Он обязательно сдохнет, но не от твоих рук, Царапка.
Вот же ирония жизни. Стоило вооружиться, как в его голосе мгновенно проступила нежность. И этот ласкающий баритон бьёт прямо под дых, вызывая жгучее раздражение.
— Не смей меня так называть.
К горлу подступает мерзкая тошнота. Руки предательски дрожат от избытка адреналина. Все мои силы уходят на то, чтобы не рухнуть прямо здесь. Даже с предельно близкого расстояния я вряд ли попаду в Брайса.
И у меня совсем нет уверенности, что я способна на убийство. Поэтому иду другим путем.
Ищу информацию.
— За что ты её убил? — с трудом сдерживаю слёзы.
Некстати вспоминаю анонимный звонок на номер Джины.
Дьявол!
Брайс ещё тогда себя выдал, но я умудрилась это проглядеть. Ведь с какой стати ему звонить ей? Она — моя близкая подруга, не имеющая никакого отношения к Амелии.
Чёрт возьми, Конте. Ошибка за ошибкой. Непозволительная роскошь для девушки с утраченным прошлым.
— За что?! — срываюсь на крик, проглатывая комок в горле.
Делаю один шаг к нему. Рука уже ноёт, устав от тяжелого оружия, но это лишь сильнее меня подстегивает. Я зло шиплю.
— Если продолжишь молчать, я и правда выстрелю. А если не попаду — попробую еще раз. Чтоб уж наверняка. Готов испытать судьбу?!
Он вздрагивает и поднимает руки к потолку. Выдаёт сухим текстом.
— Мел играла со мной. Просто пользовалась, выжидая момента, когда этот, — кивок на Рона, — купится на её обман. У неё всё получилось, так что она решила избавиться от меня и выкинуть из бизнеса, чтобы не делиться. К счастью, я вовремя заметил её манипуляции и ударил первым, — разводит ладони. — Это закон выживания — либо ты, либо тебя.
Он тяжело вздыхает и недовольно цокает языком.
— Я собирался подстроить только её смерть. Сломал машину, позвал Мел на базу якобы для встречи с клиентом, но она зачем-то взяла тебя, — зло усмехается. — Так что ты мне еще должна. Скажи спасибо, что я успел тебя вытащить.
Рон хрипло возражает, желчно выплевывая.
— Не выставляй себя героем. Ты спас Монику лишь потому, что изначально планировал втянуть её в это дерьмо.
— Верно. Мне нужна была марионетка, которой легко управлять. Вы с Мел на одно лицо, так что я даже не задумывался о другой кандидатуре, к тому же она успела втереться в доверие, — пожимает плечами. — Нового человека сложно внедрить в систему, поэтому я выдал тебя за неё. Вот и вся история.
Довольно смеется, как душевнобольной.
— Я правда успел к ней привязаться. В вас, близняшках, определённо что-то есть. Помню, Мел любила тройнички. Даже жаль, что с тобой мы это не повторим, — глумливо улыбается.
К горлу подступает горькая желчь. Желудок скручивает от омерзения. Волна судороги размашисто проходится по телу и выбивает последние силы.
Ноги не держат. Раздается хлесткий удар револьвера о пол. Острая боль пронзает виски.
Я чувствую ледяной холод пола и на миг закрываю глаза.
Свет меркнет, сужаясь до опасных пределов. Я теряю сознание, погружаясь в кромешную тьму. Последнее, что я слышу — грохот выстрелов.
Я медленно прихожу в себя. Слышу тяжёлое дыхание и монотонный стук дождя за окном. Чувствую давящий взгляд, ощутимый каждой клеточкой тела, и резко приподнимаюсь на локтях, поджимая ноги.
Морщусь — острая боль пронзает виски. Ужасно болит голова. В горле пересохло. Мышцы сводит от напряжения и неудобной позы. Мне очень плохо. И жутко хочется пить.
— Воды, — сипло прошу, задыхаясь от кашля.
Пытаюсь открыть глаза, но веки не подчиняются. Они словно стиснуты невидимой пеленой и специально отгораживают меня от мрачной обстановки. Я могу и без зрения определить — здесь неуютно. И крайне холодно. Я тщетно пытаюсь скрыть свои эмоции, но явная дрожь выдает меня с головой.
Кто-то прикасается к ладони. Бережно. Нежно. Почти трепетно. И на контрасте режет хриплый голос.
— Пей, — протягивает стакан.
Вслепую тянусь к нему, но напарываюсь на пустоту. Веду руку еще дальше и тут же её отдергиваю. Кончики пальцев закололо от жара — я дотронулась до горячей кожи. До крепкой груди. До точёного шрама, плотного и бугристого.
Нетрудно догадаться, кто сидит рядом.
— Рон, дай воды, — не до гордости.
— Я же сказал — пей.
Грубые ладони хватают меня за запястье и вынуждают лечь на кровать. Прижимают к губам холодную чашку и настойчиво вливают сладковатый напиток.
Поверить не могу — я так слаба, что готова пить из его рук. Доверчиво жмусь, наклоняю голову и жадными глотками осушаю кружку. На языке остается вкус спелых ягод.
— Что это? Я просила воды.
