Да, чёрт возьми. После кражи оружия я, поджав пятки, сбежала из Милана. Предупредила только Джину и попросила её уехать вместе со мной, но подруга не смогла оставить работу. Она присоединилась ко мне лишь в последний день. В день, когда меня огорошил один звонок.
Звонили не мне — Джине. Я так и не купила новый телефон. Решила, что без него безопаснее, ведь тогда меня никто не сможет выследить.
Но, увы, это не помогло.
С анонимного номера сообщили о тяжёлом состоянии моей мамы. Сказали, что она подвернула ногу и неудачно упала с лестницы. Сломала обе руки и крайне нуждалась в моём присутствии.
Какая наглая ложь. Очевидно — её столкнули. И мне даже не пришлось догадываться, кто скрылся за личностью анонима.
Брайс.
Человек, который прямо сейчас собирается силком потащить меня к алтарю.
Его ладонь ложится на мою шею. Нежно поглаживает кожу и очерчивает золотистую сетку, оплетающую горло. Он проходится взглядом по свадебному платью и подозрительно спокойным тоном говорит:
— Ты вынудила меня. Я бы и пальцем её не тронул, если бы ты не сбежала, — резко сдавливает шею, вырывая сиплые хрипы. — Мне пришлось соврать Алдо. Я сказал ему, что ты заболела и не можешь встать с кровати, а иначе он бы сам спустил твою мать с лестницы вместе с тобой. Вот только, в отличие от меня, в живых бы не оставил.
Он лишает меня дыхания и с наслаждением смотрит, как краснеют мои щеки. Я тщетно хватаюсь за его запястье и пытаюсь убрать руку, но это бесполезно. Я не настолько сильна, чтобы с ним справиться.
И вряд ли когда-либо смогу его победить.
— Так это жест доброй воли? — зло щурю глаза, мечтая сравнять его с землей.
Как же быстро наши роли поменялись. Один тиран пропал — сразу появился новый.
Гребаный круговорот ублюдков в природе.
— Да, — кивает и медленно отстраняется. Я тут же захлебываюсь от бешеного кашля, чувствуя острую боль в груди. Рефлекторно отхожу к стене, напуганная слишком внезапным проявлением силы.
Ему надоело играть в игры. Он хочет сорвать куш и больше не считает нужным кормить меня красивыми речами.
— Пойдём, — протягивает руку, но я шарахаюсь в сторону.
Брайс гулко сглатывает и тихо предупреждает:
— Ещё одно слово, и ты очень пожалеешь.
Стремительно подходит ко мне, приобнимает за талию и раздраженно бросает:
— Не забывай, сейчас твоя мать в порядке, но я быстро могу это исправить.
Проклятье. С такими аргументами он может без конца дёргать за ниточки.
Блондин открывает дверь и ровным голосом обращается ко мне. Изображает ледяное спокойствие, хотя я прекрасно вижу, как от напряжения вздулись вены на его лице.
— Улыбайся. Этот счастливый день ты надолго запомнишь.
Мы входим внутрь. Место шикарное. Донельзя помпезное. В таком бы настоящую свадьбу сыграть — сказка.
А так…золотая клетка. Только кандалов не хватает.
Я пропускаю мимо ушей сладкие речи и ничего не стоящие клятвы. Натянуто улыбаюсь, едва сдерживаясь, чтобы не стянуть галстук с его шеи и не придушить прямо здесь. Горькие слёзы подступают к глазам, но никто этому не удивляется.
Невесты же часто плачут на свадьбах, верно?
Наконец, следуют стандартные слова.
— Если кто-либо из присутствующих знает причины, по которым этот брак не может быть заключён, пусть скажет сейчас или же вечно хранит молчание.
Я невольно усмехаюсь. Ситуация максимально комичная, ведь, кроме нас, никого нет.
Никогда бы не подумала, что Брайс обратится к священнику. Видимо, это доставляет ему особое удовольствие — стоять в святыне святых, будучи закоренелым грешником.
Внезапная усмешка за спиной заставляет меня вздрогнуть. Ледяной голос разрезает пронзительную тишину.
— Я знаю такие причины, — тихий шорох шагов.
Он идёт к нам, и мне еще никогда не было так страшно, как от цепкого взгляда, придавливающего к полу. Я медленно оборачиваюсь и смотрю прямо в бездну. В огромные черные глаза, сверкающие беспощадной жестокостью.
Шмидт…
— Брак не может быть заключен, потому что эта девушка — моя жена.
Зло цедит каждое слово. Замирает возле меня, как хищник, и недовольно цокает языком.
Весело лишь ему одному. Наступает гробовое молчание.
Перед глазами вспышка. Всё в туманной пелене. Я инстинктивно отшатываюсь, изо всех сил отталкивая непрошенное видение, но оно беспощадно врезается в мозг и отбрасывает меня в прошлое.
Я крадусь вдоль стены, стараясь бесшумно ступать по деревянному полу. Тусклые пятна вечернего света пробиваются сквозь окна и значительно выделяют мой силуэт.
Чёрт. Мне нельзя попадаться. Рон сказал, что нам срочно нужно встретиться. Я просто умру от любопытства, если прямо сейчас не узнаю, о чём он хочет поговорить.
Резко останавливаюсь и нерешительно выглядываю за угол. Слышу тихие женские голоса — мамы и сестры. Они слишком увлечены беседой, поэтому не замечают, как я бесшумно проскальзываю мимо.
Нужно поспешить. Если мне повезёт, я успею вернуться до того момента, когда они обнаружат мой побег.
Я оборачиваюсь, нервно кусаю губы и с замиранием сердца открываю входную дверь. Ручка противно скрипит. Дрожь проходится по телу, вмиг ослабевшие руки вызывают холодный озноб.
