С этими словами он воткнул факел в держатель на стене, вышел и запер дверь в темницу. Венди опустилась на ворох соломы. «Вот и упущена последняя возможность».
Сколько времени она просидела в своих раздумьях о предложении Паука, о словах Задиры, о семье, которая, быть может, уже утратила надежду на то, что Венди найдется, было непонятно. Только в глаза неожиданно ударил синий свет, заставивший вскочить на ноги. Однако это была всего лишь Динь, просто глаза Венди уже слишком привыкли к темноте.
– Отдай мне ключ, крошка, – протянула голограмма полупрозрачную руку с идеальным светящимся маникюром.
«Ага. Сейчас. Что-то я пока не чувствую себя свободной».
– «Маленькая плата» за мою свободу? – ответила Венди, сжимая ключ в кармане джинсовки. – Сначала свобода, потом ключ, Динь.
Голограмма сдвинула брови и собралась что-то прошипеть, но в коридоре послышались какая-то возня и голоса, так что Динь в один миг исчезла, не оставив даже мерцания в воздухе.
Дверь открылась, и люди в средневековой одежде, видимо, так одевались слуги в замке Паука, втащили в темницу кого-то сильно потрепанного и в окровавленной рубашке.
– Задира! Что вы с ним сделали? – закричала Венди, но люди лишь доволокли Задиру до стены, бросили там, как надоевший груз, и надели на руки цепи. Его голова болталась как чужая. Похоже, он был без сознания.
– Эй, куда вы? Ему нужна помощь!
Она пыталась трясти прутья клетки, но те даже не звякнули. Мужчины, и не взглянув на нее, скрылись за дверью. Венди опустилась на солому, не сводя глаз с избитого до обморока друга.
«Вот твари».
Задира очнулся не скоро. Впрочем, из-за отсутствия окон и щелей Венди понятия не имела ни о времени суток, ни о времени вообще. Ей казалось, оно тянулось слишком медленно. Минуты превращались в часы, часы – в дни и ночи, а дома текла своим чередом жизнь. Жизнь без Венди.
– Черт, ничего не вижу, – просипел Задира и откашлялся, сплюнув на пол. Он дернул рукой, но услышал, как брякнула цепь, и просто потерся лицом о разорванный рукав. Это не помогло. Он запрокинул голову, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь щелочки между распухшими веками.
– Это я, Задира.
– Венди? – Он дернулся, точно забыв про цепи и собираясь подняться. – Как?
– Не знаю. Вместо дома я переместилась сюда.
– А Питер знает?
– Вряд ли. Разве что догадается. А ты как?
– Когда вы переместились, я ушел, чтобы найти Нюту. Боялся, что, когда Питер вернется, он найдет ее раньше, чем я, и сделает что-нибудь плохое, чтобы отомстить мне. Я отправился в байкерский квартал. Они будто бы ждали меня. Навалились кучей. И вот.
– Мне жаль.
– Да ладно, выкарабкаемся как-нибудь. Ты, главное, помни, что я тебе говорил. Ни за что не соглашайся. Поверь, лучше умереть.
– Не хотелось бы.
Венди вздохнула и приложила голову к холодной стене: «Как же я устала от всего этого. Как же я хочу домой». Слезы бессилия поползли по щекам, осторожно прокладывая влажные дорожки. «Лучше умереть». Как такое вообще можно говорить? Это страшно. И больно. И потом, если для кого-то смерть временна, то для нее она может оказаться самой что ни на есть постоянной. Слезы все стекали по лицу, а Венди погружалась в сон, пока бряцание замка и скрип двери не потревожили ее.
Она непонимающе осмотрелась. И когда она только успела уснуть? Просто выключилась и вот включилась снова. Где-то в углу капала вода. Наверное, снаружи был дождь.
В темницу вошел Паук. Выглядел он как облысевший граф Дракула, сошедший с экрана телевизора. Бледное лицо, яркий рот, черный плащ.
– Отпусти ее, урод! – крикнул Задира. – Не смей ей это предлагать. Я собственноручно порежу тебя на кусочки и скормлю твоему зверьку, если Венди пострадает.
– Помолчите, юноша, – ответил Паук с усмешкой. – У меня разговор с дамой. Ты подумала?
– Нет, – сказала Венди так же тихо и помотала головой. – Я должна вернуться домой. Вы не понимаете, я из другой реальности. Мне не место в вашем мире.
– Кап-кап, – прозвенело, будто подтверждая правдивость ее слов.
Паук слушал все с той же усмешкой и ничуть не изменился в лице.
– Ты взойдешь на Бледный утес над Кровавой лагуной. – Его длинные сухие пальцы сомкнулись на прутьях клетки. – Я накину на твои плечи черный плащ, сотканный из тысячи теней. Весь остров падет к твоим ногам, Темная графиня.
Венди подняла взгляд, но задерживать его на синеватом лице с черными впадинами глаз и будто окровавленным ртом не было сил.
– Согласна ли ты? – снова спросил он.
Венди вжалась в стену.
– Нет, – сипло ответила она. В горле пересохло. Очередная упавшая капля воды поставила точку.
– Понимаю, ты еще не знаешь, от чего отказываешься. – Он пересек комнату, подошел к Задире и взял парня за волосы, откидывая его голову назад. – А как насчет стимула? Если твой ответ «нет», я вспорю ему горло.
Он щелкнул пальцами, по камням зазвенело, и вмиг паук, только что вбежавший в темницу, подпрыгнул и слился в одно жуткое целое с рукой мужчины.
Пальцы – паучьи лапы – зашевелились около покрытой синяками шеи Задиры.
– Твое «да» – цена его жизни.
