Вино из него по вкусу было такое же, как из бутылки.
– Как тебе, бро?
– Ощущается патина времени, – сказал Тахти. – Особенно после выпитой бутылки коньяка.
Виктор рассмеялся и налил еще.
– Бокалы, кстати, тоже с барахолки. Только это уже я нарыл. Точнее, это мы с Яном ездили, помнишь Яна? С Яном и Георгом. У Яна нюх на такие вещи. Он там откапывал такое, я бы просто мимо прошел, даже не заметил. А он заметил. Этих бокалов шесть, что ли, короче все, и еще графин есть. У того же продавца брали, Йозефом его зовут. Так он нам даже скидку сделал. Берите, говорит, пользуйтесь. Я заплатил тогда совсем не много, сотню, что ли, представляешь, бро?
Кто-то порылся в покосившейся стопке дисков и нарыл режиссерскую версию Властелина Колец. Фоном поставили фильм, свет погасили, и теперь вся комната превратилась в мини-кинотеатр. Сидели кто как, на стульях, на диване, на полу.
Виктор о чем-то рассказывал Рильке, и были моменты, когда они говорили одновременно, и даже перекрикивали звуковую дорожку. Грэхем лежал поперек кресла, свесив ноги в разных носках. Тахти подозревал, что он давно уснул. Киану сидел на полу на свернутом пледе, он смотрел фильм, в его стакане еще оставалось вино, и в гранях стекла играли блики.
Тахти тихонько прокрался к двери и вышел на кухню. Хотелось пить – простой воды, не вина и уж тем более не коньяка. От алкоголя начинала тяжелеть голова. Еще немного, и его начнет вырубать. Он понятия не имел, где они все будут спать, но он там заприметил тепленький плед, и подумал, что в случае чего просто завернется в него эдаким безразличным ко всему комочком.
Он налил воды из-под крана, опустился на табуретку и прислонился спиной к стене. Через прикрытую дверь было слышно музыку и отзвуки битвы в фильме, а поверх них – голоса Виктора и Рильке, они о чем-то спорили. Тахти гадал, спал ли Грэхем под эти крики. Потом звуки стали громче, и Тахти повернулся за шум. Киану вышел в коридор, снова закрыл дверь и приглушил звуки спора.
– Привет, – сказал Киану полушепотом.
– О чем они так спорят? – Тахти кивнул в сторону закрытой двери.
– А, это они обсуждают, как так получилось, что Гэндальф падает быстрее, чем Балрог. Балрог огромный, и тяжелый, но Рильке утверждает, что у него больше сопротивление, потому что у него крылья. Ну и понеслось. Они уже скоро о кварках и антиматерии спорить начнут, мне кажется.
– О да.
– Это еще что. В прошлый раз Рильке задался вопросом, куда девается радужка, когда расширяется зрачок. Вот обсуждение было.
– Слушай, а правда. Куда девается радужка, когда расширяется зрачок? – спросил Тахти.
– Ну, мы решили – точнее, это Грэхем предложил, и я с ним согласен, – что радужка сжимается.
– И становится толще?
Тахти никогда не думал об этом. Киану на мгновение задумался, потом кивнул.
– Ну получается, что да.
– Ничего так дискуссии для ночи.
Киану указал на дверь спальни.
– Хочешь пойти поучаствовать?
– Не, – Тахти поднял раскрытые ладони. – Я пас.
Киану щелкнул кнопку чайника.
– Что ты пьешь?
– Воду. Из-под крана.
– Чай будешь?
– Давай.
Тахти включил свет на вытяжке, пошарил по полкам, достал две более-менее чистые кружки. Киану нашел заварку с первой попытки. Чайник уютно шумел в тишине. Создавалось впечатление, что он как будто дома. Как будто и не на чемоданах живет, как будто у него тоже где-то есть свой угол. Но на самом деле у него был только свой чемодан. На самом деле у них у всех были только чемоданы.
Киану налил две чашки чая, поставил на стол блюдо с печеньем. Тахти снова устроился у стены, Киану – у окна. Окно Тахти чуть приоткрыл, ему хотелось воздуха после душной спальни, и теперь по ногам тянуло сквозняком. Киану сидел на самом сквозняке, но окно не закрывал. Он кинул на стол начатую пачку сигарет, но не закурил. Тахти смотрел на блюдо с печеньем. Он долго решался, и в конце концов все же набрался смелости и указал на печенье.
– Слушай, откуда?
Киану посмотрел на него напряженно. Вздохнул медленно, с шумом, и улыбнулся – так, словно давно ждал этот вопрос.
– Лола.
– Лола?
– Моя .. – он нанизал рядком несколько секунд тишины, – няня.
– У тебя есть няня? Расскажи!
– Нет, нет, – Киану покачал головой, помолчал, и Тахти ждал, пока он собирал разбежавшиеся слова. – Она моя бывшая няня. Она сидела со мной, когда я был маленьким. Помогала по дому.
– И до сих пор тебя балует?
– Балует? – казалось, Киану удивил подбор слов. – Да, наверное.
Уголки его губ задрожали, он отвернулся к окну. Притворился, что высматривает что-то на улице, там, где бесшумно падал снег – ледяными хлопьями прошлого в теплую душу.
– Что-то между вами произошло? – тихонько спросил Тахти.
Киану долго молчал, только смотрел на снег, и только через пару минут медленно покачал головой.
– Это она вызвала скорую.
– Скорую?..
Тахти сообразил не сразу. Киану посмотрел на него, а сам привычным жестом поправил рукава. Он все время поправлял рукава, он уже не замечал за собой этого жеста.
– Что тогда произошло? Почему, Киану?
Киану улыбался, когда смотрел на Тахти. Потом он перевел взгляд на свои руки, и улыбка погасла.
