* Кофе, – Киану перешел на жесты. Он, видимо, боялся говорить громче, чтобы не разбудить медбрата. Если он проснется, то всех выгонит. – Иду на кухню – можно? Вы думаете – я могу? Пить кофе.
– Кофе? – переспросил Стиляга.
* Кофе? – переспросили Серый и Сати, Серый – жестом, Сати – по буквам, дактилем.
Киану кивнул.
– А я говорил, надо было взять термос, – Стиляга пихнул Рильке в плечо.
– Не заводись, – сказал Рильке. – Можно сходить.
– На кухню??
– В спальню, дебил. За термосом.
– Я это так…. – сказал Киану. И добавил жестом, – Шутка. Кухня – идти – не надо.
* Я схожу, – сказал Серый.
Он натянул на ноги угги, спрыгнул с кровати. Киану наклонился, потянул его за рукав. Серый поднял голову, волосы торчали из-под шапки, растрепанные, будто он повалялся в стоге сена.
* Останься, – сказал Киану.
* Черная одежда, – сказал Серый. – Не видно. Как тень!
– Тень?…. – выдохнул Киану в гудящую ночь.
– Я тоже пойду, – сказал Сати и покачал перед Серым ладонью, добавил жестами, – вместе пойдем. Ты и я.
* И ты? Зачем?
* Пройтись.
Рильке знал, что Сати врет. Не хотел он пройтись. Ему нужно было пойти с Серым, чтобы не отпускать его одного. Чтобы его ненароком не поймали. Рильке видел это каждый раз – все эти типа невинные подачки и попытки помочь. Он опекал Серого, словно тот был хрупкий как снежинка.
– Чушь собачья…. – прошептал Рильке в тишину.
– Чего? – переспросил Киану.
* Скажи еще раз? – переспросил Серый.
Рильке покачал головой. Серый стоял около кровати Киану, за его спиной – безликой тенью – Сати.
* Быстрее идите, – сказал Рильке на языке жестов. – Утро скоро.
***
В спальне за закрытой дверью все еще слышались звуки фильма. Рильке закрыл дверь так плотно, что почти изолировал тишину. Киану сидел за столом. Рильке сначала стоял около окна, смотрел на темную улицу. Шумел чайник, уютно стояли на столе чашки с заваркой. Рильке сел напротив Киану.
– Думал уже про специалитет? – спросил Рильке.
Киану смотрел на него долгим, внимательным взглядом. Рильке явно пришел ночью на кухню не для разговоров про специалитет. Но Киану давно уже не знал о его жизни многих подробностей. Теперь они не ночевали в одной спальне. Он не мог знать. Может быть, лучше бы знал.
– Думал, – сказал Киану. – Думаю про хирургию.
– Хирург? Вот это круто.
Киану улыбнулся.
– Наверное.
– Кстати, и форма красивая, – сказал Рильке.
– Хирургичка?
– Ну да.
– Только с коротким рукавом, – Киану сжал руки. – Я пока не знаю, как отнесутся к этому пациенты.
– К чему? – переспросил Рильке. И через мгновение догадался. – А, ты об этом.
Второй раз Киану испытывал благодарность. Сначала Тахти забыл про его шрамы на запястьях, теперь – Рильке.
– Шрамы я не спрячу.
– Ну и что? Главное, что ты врач хороший, а до шрамов кому какое дело.
Рильке заварил чай. Правой рукой налил воды в кружки, правой рукой переставил их на стол, правой рукой подвинул кружку Киану к нему поближе. Левая висела вдоль тела без действия. Он присел напротив Киану, обхватил свою кружку ладонями.
– Что у тебя с рукой? – спросил Киану.
– Все нормально, – Рильке подвигал правой рукой, посжимал пальцы.
– С левой.
– А? Да так, фигня.
– Что случилось?
– Да нормально все.
– У тебя рука почти не действует. Что нормально?
Киану победил. Уложил руку Рильке на стол, поднял повыше рукав. На запястье оказался бинт, намотан он был кое-как, словно человек впервые оказывал медицинскую помощь. Киану размотал бинт. Рильке смотрел в сторону и молчал.
Киану только вздохнул.
Запястье было исполосовано тонкими порезами. Один воспалился, и на нем собралась шапка гноя.
– На второй руке то же самое? – спросил Киану.
Рильке покачал головой.
Киану встал, закрыл дверь, достал аптечку. Повезло, что они были здесь не впервые, и Киану уже знал, что где лежит. Не пришлось спрашивать ребят и объяснять, зачем понадобилась аптечка. Рильке молча сидел на стуле за столом, рука неподвижно лежала на столешнице. Киану включил свет, собрал волосы в хвост на затылке, разложил аптечку. Как всегда у медиков – огромный ящик с кучей препаратов. В данном случае это было только на руку. Он без труда нашел все, что ему было нужно. Долго и методично он мыл руки, и Рильке сидел и смотрел ему в спину.
Он промыл и продезинфицировал порезы. Спокойный, методичный, умелый, словно он уже давно стал врачом. Рильке смотрел на него осторожно, будто боялся, что Киану от этого мог разозлиться. Внешне Киану казался спокойным. Он работал с сосредоточенным видом, не глядя на самого Рильке. Рильке позволил ему делать все, что он считал нужным. Киану наложил плотную повязку – умело, ловко, не то, что сам Рильке.
– Будешь читать мораль? – спросил Рильке осторожно.
– Нет, – Киану покачал головой. – Не такой я человек. Но я хочу спросить, почему.
– Так легче, – Рильке пожал плечами. – Когда снаружи больнее, чем внутри.
– Из-за чего? – Киану нахмурился.
– Ты прекрасно знаешь, из-за чего, Ки.
Он знал Рильке давно, он видел все, что было до трагедии, во время, после, он проходил свидетелем при даче показаний. Он знал, да. Но он не понимал одного.
– Прошло уже несколько лет. Почему сейчас?
