Женщина взяла у Киану кровь на анализ. Аккуратно сняла с правого плеча куртку и измерила давление. Ее пальцы были сухие и холодные. На шее у нее висела карточка с фото и именем. Инга. Медсестра. Она поблагодарила его и принялась писать в планшете. Тео подвез к кушетке инвалидное кресло.
– Сможешь сесть и немного потерпеть?
Он кивнул, и Тео помог ему перебраться в кресло. Они везли его по коридорам. Он сам учился на медицинском. У него не было страхов и предрассудков на эту тему. И все же сейчас он по-настоящему чувствовал себя ущербным. Беспомощным и больным.
Они поднялись на лифте на пятый этаж. Хирург, доктор Брайан Вонг, осмотрел его руку. Шрамы в холодном свете кабинета выделялись отчетливо. Синие узкие полоски на фоне его бледной, почти белой кожи. Не было ни малейшего шанса их скрыть. Он все ждал, что доктор Вонг что-то ему скажет, может, даже вышвырнет из кабинета. Вместо этого врач просил его сгибать и разгибать пальцы, надавливал, двигал по-разному его руку, задавал вопросы, просил описать локацию и характер боли, оценить интенсивность по шкале от одного до десяти. И ничего не сказал про шрамы на его запястьях. К нему прикасались бережно, осторожно. И каждый раз он дергался. И просил прощения.
– Потерпи, – спокойно сказал врач.
Хирург, похоже, принимал его реакцию за боль, и он был согласен на эту частичную правду. Все лучше, чем говорить о том, что было ночью. Врач, конечно, спросил, как он получил травму, и он сказал, что споткнулся и упал. Пусть уж лучше его отругают за беспечность и неосторожность.
Доктор Вонг только кивнул, ровно, с серьезным выражением лица. В другой раз он бы объяснил, что врач почти не причиняет ему боли, и то – только потому что вынужден, так что все нормально. Сейчас у него не осталось на это сил. Он дергался, задыхался от страха, от нового страха, и позволял врачу делать с ним все, что тот считал нужным.
Его закутали в больничное одеяло и повезли в кабинет рентгенографии. Тео и еще один врач устроили его на столе. В кабинет зашла Инга, передала Тео несколько листков серой бумаги. Тео просмотрел их и нахмурился. Киану лежал на столе, босой, по пояс голый, и его снова трясло, а встать, даже сесть, он не мог. Инга говорила с Тео вполголоса. Где-то за головой шуршала пленка и жужжал какой-то аппарат. Киану попытался сесть, но не смог и остался лежать и смотреть в потолок. Теодор что-то сказал Инге, и ее цокающие шаги стали удаляться в коридоре. Теодор помог Киану пересесть в кресло и снова закутал его в одеяло.
В коридоре вернулась Инга, протянула ему стакан с чем-то прозрачным, без отчетливого запаха.
– Что это? – спросил Киану.
– Глюкоза, – сказал Теодор
Он пил глюкозу. Одеяло раскрылось и свалилось с плеч, но вторая рука не действовала, и поправить его он не мог. Теодор разговаривал с медсестрой. Дверь в лабораторию оставили приоткрытой. Внутри крутился врач, который делал Киану рентген.
Хирург прикрепил снимок на смотровой экран.
– Кости целы, – сказал он. На снимке это было отчетливо видно. Даже Киану это видел.
Он пробыл в кабинете буквально несколько минут, и его снова повезли по коридорам. На этот раз на томографию. Тео снова помог ему лечь, и он лежал неподвижно несколько минут, в берушах, на твердом матрасе, пока аппарат гудел и щелкал. Потом Тео снова пересадил его в кресло, они снова ждали распечатку, и снова смотрели снимки в кабинете доктора Вонга.
Он пытался толкать кресло одной рукой, чтобы подъехать к экрану поближе. Левая рука не слушалась. Вместо того, чтобы ехать прямо, кресло начало разворачиваться. Тео подвез его к экрану.
– Будет лучше, если ты пока этой рукой вообще не будешь ничего делать, – сказал хирург.
– Связки? – предположил Киану.
– Да, частичный разрыв сухожилия. Я выпишу рецепт на лекарства. Обеспечь руке покой, – врач улыбнулся. – Тебе повезло. Обойдется без хирургического вмешательства.
– Меня не госпитализируют?
– Нет, в этом нет необходимости.
Доктор Вонг ввел ему внутривенно обезболивающее. Ввел ловко, в правое предплечье, и рука начала неметь, но боли от инъекции он не чувствовал. Ему наложили плотную эластичную повязку на руку и торс, согнули левую руку в локте и зафиксировали ее в таком положении. На плечах снова оказалось одеяло.
Пока врач выписывал рецепт и объяснял Тео, что к чему, Киану рассматривал снимок, который до сих пор висел открытым на экране монитора. Сейчас картинка начала плыть. Его затошнило. Руки сделались слабые, пошевелить ими было невозможно. Он порадовался, что сидит. Если бы он стоял, то наверняка бы упал.
– Киану? – позвал его Тео.
Его голос – как через толстое стекло. Эхом рассыпался и пропал в однородном гуле.
Он пришел в себя от едкого запаха нашатырного спирта. Теодор сидел перед ним на корточках. Кто-то, как оказалось, доктор Вонг, придерживал его за плечи. Он все еще был в хирургическом кабинете, в инвалидном кресле, в больничном одеяле. Инга разложила на кушетке аптечку.
– Киану? – снова позвал Тео. – Давай, просыпайся.
В голове все еще гудело.
– Простите, – прошептал он одними губами.
