Он пошарил рукой по тумбочке, поискал свой мобильный телефон и не нашел. Сначала он решил, что оставил его где-то в сумке, а потом вспомнил, что он сломан, и что вчера он так и не смог его включить. Где-то должна быть симка. Теперь нужно будет как-то извернуться и купить новый аппарат, хотя денег не хватает на еду. (или ее тоже нет? И
Он собрался для еще одной попытки встать и снова упал на кровать. Дело было не в силе воли. Не в усталости. И даже не в боли. Он просто не мог встать. Он с шумом втянул воздух. Если бы он смог заплакать, стало бы полегче. Если разжать пружину, всегда легче. Но он мог просто дышать, лежа в чужой постели, на лопатках, и только радовался, что сейчас, хотя бы ненадолго, он в безопасности.
Чуть слышно постучали, и дверь слегка приоткрылась. На пол упала полоса желтого света. Тео заглянул в спальню и прислушался.
– Я уже встаю, – сказал Киану и не узнал собственный голос. Слабый, бледный, почти как когда-то в госпитале.
Тео зашел в спальню. Непривычно было видеть его в спортивных штанах и флиске. На работе Тео носил медицинскую форму, брюки и сорочки. Но сегодня у него был выходной.
– Как ты? – спросил Тео.
– Не знаю, – сказал он. – Нормально. Сейчас. Сейчас встану.
Он поднялся на подушках через силу, оперевшись на одну руку, через боль сел в постели и повалился через правую сторону набок.
– Сейчас…
– Слушай, давай ты никуда не поедешь? – сказал Тео.
– Я… не знаю, – прошептал Киану.
– Опиши свое состояние.
Он молчал довольно долго. Тео врач. Ничего страшного, если он расскажет. Но каждый раз Киану чувствовал укол вины, когда приходилось просить о помощи. Он решил стать врачом, чтобы быть сильнее. Чтобы помогать другим. А вместо этого только и делает, что сам просит о помощи.
– Болит все, – сказал он тихо. – Хочу встать, и не могу. Не из-за боли. Просто не могу.
– Голова кружится? Тошнит?
– Не тошнит, нет. А голова… да, кружится немного. И слабость дикая.
– Где именно больно? – спросил Тео.
– Рука… низ живота… спина…
– По шкале от одного до десяти?
– Пока лежу, терпимо.
– А когда встаешь?
– Пять. Шесть.
Тео встал и направился к двери. Киану остался лежать в постели, разбитый и без сил.
– Тогда ты точно сегодня никуда не едешь, – сказал Тео. – Позавтракай, и я установлю капельницу. К завтрашнему дню должно стать полегче.
Целый день он пролежал в постели. Теодор поставил ему капельницу, и его отбросило воспоминаниями к дням, неделям, проведенным в кризисном отделении. Тогда Тео тоже сидел с ним, помогал ему, был рядом. От этих воспоминаний становилось и легко, и тяжело одновременно. Он не спросил, что в капельнице. Через какое-то время на смену боли пришла анемичная слабость, и он задремал.
Так, между сном и явью, проходил день. И хотя он сейчас был с Тео в одном доме, и он так давно этого хотел, и никогда не мог об этом попросить, сейчас он почти не мог по-настоящему проживать эти бесценные часы. День ускользал от него полусном, полуявью, пропитанный болью и анемичностью. Он бы хотел его удержать, но на это решительно не было никаких сил. Он то засыпал, то просыпался, и часы путано опускались один на другой.
Когда он под вечер проснулся, Тео стоял в дверях и смотрел на него. Комнату наполнял полумрак, стекла приглушали шум машин. Где-то выла сирена, кто-то просигналил клаксоном. Тео увидел, что он открыл глаза и улыбнулся.
– Как ты? – спросил он мягким полушепотом.
– Я проспал весь день, да?
– Это хорошо. Сейчас это лучше всего.
Тео прошел по комнате тихим шепотом шагов и присел на край кровати. Киану приподнялся на подушках. Тео протянул ему небольшую картонную коробку.
– Звонил Тахти, – сказал Тео. – Ты спал, я не стал тебя будить.
– Тахти?
– Он беспокоился, все ли с тобой в порядке. Я сказал ему, что ты приболел и спишь, но все нормально. Я не говорил ему ничего о том, что случилось. Я подумал, ты лучше знаешь, что сказать.
– Да, наверное. Спасибо.
Он посмотрел на коробочку. Телефон. Новый.
– Твой сломан, как я понимаю, – сказал Теодор.
– Тео… – выдохнул Киану. – Я не могу.
Тео даже слушать ничего не стал. Он хлопнул ладонью по одеялу и встал.
– Перезвони Тахти. Он волнуется. Они все волнуются.
Киану отклеил от экрана заводскую пленку и включил телефон. Тео восстановил номер. Аппарат загрузился, нашел сеть, и посыпались сообщения. Телефон пищал и пищал у него в руках, и оповещениям не было конца.
На экране высветились неотвеченные вызовы. Двадцать семь пропущенных от Теодора. Он почувствовал укол вины.
Два неотвеченных от Тахти. Одно новое сообщение от Серого. Киану открыл его.
«Моэш пе ехат? Тахти нувнапо мос. Высвол зколуу.» 28
Сердце забилось в груди часто-часто, и руки в момент стали холодными. Дрожащими пальцами он набрал номер Тахти.
– Все в порядке? – спросил Тео.
Киану смотрел в пустоту и слушал. Гудки. Гудки гудки гудки. Потом трубку сняли.
Но ответил не Тахти.
***
