Хозяева опять все переставили. Иногда ему казалось, что они делали это специально. Свои вещи он хранил в комнате, но были и общие, и их он постоянно искал. А с этим печеньем… Он помнил, какой он был пару дней назад. Приполз домой за полночь, уставший, оставил пакет из магазина на кухне. Зашел в душ и забыл про него. Видимо, хозяева квартиры его нашли. Они не брали его продукты, но могли засунуть их на самые дальние и неудобные полки. А может, вообще выбросили.
Вышел хозяин, снова пьяный, от него пахло водкой и луком. Каждый раз, когда Серый выходил на кухню, они тоже выходили – когда вместе, когда поодиночке, и не было ни дня, чтобы они оставили его на кухне одного. Он смотрел на Серого мелкими бесцветными глазками с желтыми белками, что-то говорил. Тахти смотрел на него. Тахти слышал. Серый – нет.
Серый встал с колен, достал из кармана блокнот. Руки предательски дрожали. Он протянул хозяину блокнот и ручку. Хозяин не взял их, только что-то прокричал, и Серый прочитал по губам отдельные слова, по большей части, кажется, ругательства. Серый показал на ухо и покачал головой. Он так делал всегда, люди понимали этот жест. Хозяин тоже понимал. Все знали, что он глухой. Все знали, что он инвалид.
Он сделал осторожный полушаг вперед, протянул блокнот и ручку на раскрытых ладонях. Мужчина выбил их из рук, наотмашь ударив ладонью по его рукам. Вспышка боли от удара прострелила руку. Блокнот полетел на пол, ручка покатилась по кафелю и закатилась под стол. Серый тер ушибленную руку. Хозяин кричал, указывал то на него, то на мебель вокруг.
На плече Серого оказалась ладонь, и он вздрогнул. Но это всего лишь Тахти. Вышел к хозяину и заговорил, указывая на Серого. Тахти побледнел, его руки подрагивали, но спина была гордой и прямой. Он говорил, не дублируя слова на жесты, и все равно жестикулировал.
Мужчина что-то ответил Тахти, грубо, криком. Серый считал по губам слова «лезь» и «дело» и еще, кажется, «щенок». Серый повернул к хозяину раскрытые ладони – это еще один жест, который чаще всего понимали слышащие. Что-то вроде белого флага.
Серый боялся встречаться с ним на кухне или в коридоре. Столько раз он чувствовал грубость этого человека. Столько раз он оставлял Серого в синяках и ссадинах. Одно его появление уже было равнозначно угрозе. Но сейчас это не имело значения. Главное, чтобы он ничего не сделал Тахти.
Хозяин отшвырнул Серого в сторону, его руки всегда были такие грубые и жесткие, в нем было столько силы, хотя внешне не скажешь. Серый врезался в стол, но удержался на ногах. Фильтр с водой соскользнул на пол, но не разбился. Только вода разлилась по полу. Ноги теперь у всех были мокрые.
Тахти наклонился, подобрал с пола фильтр, снял со спинки стула кухонное полотенце. Хозяин схватил Серого за грудки, за свитер, почти поднял над полом. Серый пытался разжать его руки, и не мог, сил не хватало. Тахти бросил фильтр на стол, вмешался, потянул хозяина за предплечье. Он разжал руки и отпустил Серого, рывком, словно швырнул мусор в ведро. Пихнул его в сторону коридора. Кричал – кажется, «вон отсюда».
Они вернулись в комнату Серого. Серый прикрыл дверь, тихонько, по возможности неслышно, хотя хотелось хлопнуть со всей силы. Он сполз на колени, его трясло. Тахти присел рядом на корточки, положил ладонь ему на плечо.
* Прости, пожалуйста, – сказал Серый. – Прости. Прости.
Его руки так дрожали, что жесты едва угадывались. Тахти положил ладони на его руки, останавливая его. Белый как бумага, руки ледяные.
* Ты не виноват.
* Прости.
Дверь в комнату открылась, ударила Серого по плечу. Он рывком поднялся на ноги, сжался. Вошла хозяйка. Указала на кухню. И говорила, что-то говорила на взводе.
* Она говорит, что мы не вытерли воду, – перевел Тахти. – Пойдем, вытрем.
* Останься здесь, – сказал Серый. – Я все сделаю.
* Нет. Я с тобой.
Они прошли на кухню мимо хозяйки, от нее тоже несло водкой. И дешевыми духами, из тех, что уже не выпускали, но пузырьки таких все еще валялись по шкафам и кладовкам. Серый достал тряпку, стал вытирать воду. Тахти вытер фильтр кухонных полотенцем, заново наполнил водой, вернул на стол. В кухню зашел хозяин, босой, в мокрых носках. Кинул в Серого мокрые тапочки. Серый вздрогнул, посмотрел на него.
Мужчина снова принялся кричать, что-то про мокрые тапочки и про то, как ему теперь ходить. Серый оставил тряпку на полу, встал, пошарил по карманам. Блокнота не было.
* Тапочки высохнут, – сказал он тогда руками. – Я могу купить для вас новые, если хотите.
Тахти перевел. Женщина начала что-то кричать, Тахти смотрел теперь на нее, поднял руки, чтобы перевести. Не успел вывести ни слова.
Хозяин подлетел к Серому, схватил его за плечи, встряхнул, будто пыль пытался выбить. Они кричали наперебой, и из их слов Серый разобрал только «притон», «совсем» и «улица». Тахти потянул хозяина за руку, и мужчина отпихнул его. Тахти пришлось сделать пару шагов назад и придержаться за стул, чтобы не упасть. Серый пытался отцепить от себя его руки. У него не получалось, мужчина тряс его, кричал ему в лицо ругательства, от него несло перегаром.
