Серый поздоровался с ними жестом – взмахом руки, универсальным приветствием. Достал блокнот, написал что-то наскоро, протянул хозяйке. Она даже не стала смотреть в блокнот, только фыркнула. Тахти собрался с силами и улыбнулся:
– Добрый вечер, меня зовут Тахти.
Она оглядела его с головы до ног, пристально, хмуро. От ее взгляда на теле остались полосы льда. Серый потянул его за собой, и Тахти был рад сбежать в его комнату. Им в спину хозяйка кинула:
– Еще один торчок пришел. Устроили здесь притон. Ночлежку какую-то…
Тахти проигнорировал эти слова, хотя от них остался привкус горечи.
Они зашли в комнату, и Серый прикрыл дверь.
***
Серый прикрыл дверь и прислонился к ней спиной. Тахти осматривался, водил взглядом по полкам, по углам. Накануне Серый попытался навести хотя бы подобие порядка. Почти все вещи были чужими, поэтому выбросить ненужное он не мог, и просто разложил по полкам более-менее опрятно.
В этой комнате давно не бывали хозяева. Чеслав жил со своей девушкой, его родители жили в большой квартире в новостройке. Эта комната досталась Чеславу в наследство от какого-то дяди, и Чеслав сам бывал в ней считанные разы. Он ничего не разбирал и предложил Серому выбросить все ненужное, но Серый не знал, что здесь нужное, а что нет, и ничего не стал трогать.
По стене стояла старая стенка довоенных времен. В дверцы были вправлены стекла, и все содержимое шкафов просматривалось как на витрине. Стопками громоздились книги и журналы, подборки старых пожелтевших газет, рассохшиеся альбомы с потрепанными фотографиями, нерабочие коробочки радио. Здесь всегда пахло как в библиотеке – или как у Чеслава в лавочке. Кисло-сладким запахом, к которому примешивался першащий запах табака. Шкафы были низкими, и на крышках стояли коробки с севшими батарейками, перегоревшими лампочками и гнутыми отвертками. Мороз по коже, на самом деле. Но Серому они не мешали.
Он поставил раскладушку впритык к витрине с книгами. Нижними полками он все равно не пользовался. Он спал одетый, в спортивном костюме. Зарывался в гнездо из пледов и шерстяных одеял. В интернате он тоже спал одетый. Не привыкать. Платяной шкаф был забит чужими вещами, он переложил их, освободил полку для небольшой стопки своей одежды. У окна он втиснул мольберт-хлопушку и рисовал ночами, когда его реже всего беспокоили.
* А где портрет? – спросил Тахти.
* Он еще не закончен, на самом деле, – сказал Серый. – Я прячу его за шкафом.
* Прячешь? Зачем?
* Чтобы его никто не нашел.
Он имел в виду хозяев квартиры. Сати здесь почти не бывал. И не стал бы копаться в вещах Серого. Но хозяева – это отдельная песня. Серый не знал, что будет, если они найдут портрет. Ничего хорошего точно. Они могли сделать что угодно, особенно когда его не было дома.
Они лазали по его вещам. Вечерами он приходил на негнущихся ногах, уставший и сонный, открывал шкафы, и в них был такой бардак, словно вещи сначала вывалили кучей на пол, а потом так же кучей затолкали на полки. Возможно, так и было.
Он не знал, что они искали. Сигареты? Наркотики? Деньги? Он не хранил ничего ценного или запрещенного. А его закатанные свитера и штопаные носки – что в этом было интересного? Но запереть дверь он не мог, поэтому старался не оставлять ничего ценного дома. Деньги и паспорт уже давно лежали в комнате Сати у Мари, а слуховые аппараты он запрятал на шкафу в кафе.
Но портрет он не мог унести. Ни к Сати, ни в кафе, где Сати бы его тоже увидел. И не мог он превратить кухню в Старом Рояле в склад своих вещей. Триггве и так сделал для него очень много. Принял на работу, хотя и знал, что Серый на инвалидности, ничего не слышит и не может разговаривать ни с коллегами, ни с посетителями. Триггве все равно его принял, и относился к нему с добротой и пониманием. Серый не смел испытывать его терпение. Поэтому портрет он засунул за шкаф, туда, где хозяева не додумались бы смотреть. Тайник был ненадежный, Серый все время переживал – а вдруг они отодвинут шкаф в один прекрасный момент? Но лучшего тайника все равно не было.
Тахти стоял около шкафа и пытался заглянуть в щелку между задней стенкой и стеной. Серый моргнул светом.
* Будешь чай? – спросил Серый.
* Давай, – сказал Тахти. – У меня с собой леденцы есть. Стащил в фотолабе.
Серый улыбнулся. Тахти увел его мысли в более позитивное русло. Они попьют чай в комнате, Серый помоет посуду сразу, вытрет кружки полотенцем и поставит на место. Они завернут потрет в пленку и отнесут в кафе. Сделают все быстро и сбегут отсюда.
Серый копался в серванте на кухне. Он искал коробку с печеньем, которое он купил на распродаже пару дней назад, специально, потому что знал, что Тахти приедет, и он угостит его чаем с печеньем. Это, может, и фигня, это дешевое печенье, но зато от чистого сердца.
* Что ты ищешь? – спросил Тахти.
Он присел с Серым рядом на корточки.
* Я купил к чаю печенье, – сказал Серый, – но не могу найти коробку. Наверное, ее переложили.
