Когда пришел Киану, они сидели на полу около стеллажа и раскладывали книги по стопкам, по тематикам и авторам. Он их даже не сразу увидел. Сати протянул ему руку, Киану пожал ее. Он пожал руки всем и сел на пол рядом с ними.
– Ты спас книги? – уточнил он, хотя уточнять надобности не было.
Сати кивнул. Книги уводили его в некое безопасное место, где он был защищен. В нем не было ни гулких пустых коридоров, ни нянечек в бледных серых костюмах, ни черствого хлеба с пола, ни разбитых в кровь ног. Этот мир всегда был где-то рядом, и чем больше книг Сати открывал, тем отчетливее этот мир становился. Он любил читать. Это ему никогда не запрещали.
Книги стали ему друзьями тогда, когда других друзей не было. Когда весь мир сводился к двум рядам одинаково застеленных кроватей в огромной комнате, где всегда было холодно, к длинным скамьям у низких столов, к липким холодным макаронам и разбавленному чаю, к постоянному присутствию строгих людей, которым было не угодить. В том неприютном мире он был один, но когда открывал книгу – всего шаг, и словно портал переносил его далеко-далеко. Там жужжали пчелы и смеялись дети, там друзья ехали домой на такси, там шли в бой плечо к плечу, там крались по темному замку и замирали при виде призраков. Он познакомился с таким количеством людей на страницах книг, что пока читал, не чувствовал себя незащищенным и одиноким. Он был не один, с ним делились личными переживаниями и опытом, ему доверяли секреты.
Позже он будет спать спиной к спине с другими людьми, он будет делить еду и одежду, день и ночь, радость и боль. Два мира перехлестнутся. Но книги так и останутся точкой комфорта, точкой отсчета, нулевым меридианом, домом, в котором всегда тепло. Он станет спасать их отовсюду – с барахолок, с почтовых ящиков подъездов, с закрывающихся библиотек. Он станет спасать их как друзей.
Он всегда старался как лучше. Даже в ту страшную ночь – он тоже пытался защитить тех, кто был ему дорог.
Киану взял в руки том Диккенса.
– Моя любимая, – сказал он.
Сати улыбнулся:
– «Дом с привидениями».
Когда Киану только появился, сутулый черный силуэт с потемневшими глазами, он был похож на призрака. Заторможенный, отсутствующий, Сати не сразу узнал, что он был все время на транках, и еще позже узнал, почему. Сати дал ему эту книгу, и Киану прочитал ее запоем, словно сам сошел с ее страниц. То ли так совпало, то ли Киану нашел в ней вдохновение. Для Сати он так и остался иллюстрацией к этой книге.
* Ты читал мне ее, помнишь? – сказал Серый.
Киану кивнул, открыл книгу наугад и стал читать – и дословно переводил слова на язык жестов, как мог.
* «В доме царила атмосфера глубочайшего покоя. Я вошла туда со смутным и беспокойным ощущением, будто совершаю что-то дурное, едва ли не предательство». 9
Серый улыбался, но Сати видел – в глазах встали слезы. Он сморгнул их все с той же улыбкой и обхватил ладонями локти. Киану читал ему эту книгу, когда Серый еще мог слышать. Они сидели около печки в кухне, прижавшись спинами к остывающим камням, Киану читал, Серый слушал. Его ладони лежали на ладонях Киану, словно так ему было лучше слышно.
Сейчас они сидели почти так же – спиной к стеллажу, четверо, с книгой. Только Серый не слышал ни слова. Только одного из них теперь с ними не было.
///
Той ночью Сати своровал из столовой черные мешки. Вскрыл дверь ножом для разделки рыбы. И вломился в архив. Он решил узнать про дом побольше.
Мешками он занавесил окна. Все четыре стороны он прикрепил строительным скотчем. Он рвется без ножниц, не оставляет следов на стенах и легко отрывается. Он работал в полной темноте. Никто не должен был узнать, что он сюда пробрался. Иначе его опять выгонят, и он так ничего и не поймет.
Мусорные пакеты очень плотные. Он взял их на кухне еще неделю назад, когда возвращал туда посуду. Они погрузили помещение в кромешную темноту. Он все равно не решился включить свет и зажег только карманный фонарик.
По углам лежали такие глубокие тени, что помещение казалось бесконечным. Он стал снимать с полок папки с документами. Полки тоже казались бесконечными.
Той же ночью Оску разбудил дежурный воспитатель.
– Прошу простить за столь поздний визит, но в Ваш кабинет проник один из студентов. Думаю, Вам стоит подойти. Прошу прощения, что пришлось разбудить.
Оску коротко кивнул:
– Ничего страшного. Такая работа.
Оску пришел помятый и взъерошенный, в телогрейке поверх спортивного костюма. Сати молча стоял у стены, ни с кем не говоря. Никак не оправдываясь и не объясняясь. Оску прошел в комнату вслед за воспитателем. Посмотрел на разложенные на столе папки, на карманный фонарик с динамомашинкой, который к этому моменту светил призрачным, тусклым светом. Потом он перевел взгляд на Сати.
Сати встретил его взгляд прямо, не отворачиваясь. Он не собирался бежать. Ему было некуда бежать. Выражение лица Оску было непроницаемым. Он казался суровым в тающем свете карманного фонарика. Сати трясло. Сердце колотилось у горла, но он упрямо смотрел воспитателю в глаза.
