Ракушки в спальне лежали в определенной последовательности. Ракушки, камешки и стеклышки. По порядку. По размеру. По цвету. По типу. Серому говорили, что внутри ракушек до сих пор живет море. Что можно услышать его, если приложить ракушку к уху. Ракушки помнят свой дом, хранят в себе шум волн, хотя их давно вытащили из воды. Призрак моря, что раньше жило в них и вокруг них, призрак прошлого живет в них все время, не покидая ни на минуту.
Серый прикладывал к уху ракушки. Он всматривался в линию горизонта, он шел по краю воды, и волны лизали его ноги.
Серый не знал шума моря. Он не знал ни о чем, когда только вошел в эти двери. Но пройдет время, и он узнает, как оно жестоко и своенравно. К нему лучше не приближаться, если не знаешь, как себя вести.
Люди похожи на ракушки. Внутри них – море. Снаружи – море. Их несет течениями, кидает волнами, и приходится приспосабливаться, чтобы выжить. И не оказаться выброшенными на берег или проглоченными толщей воды. В каждой ракушке сосредоточена маленькая копия большого моря. Маленькая копия огромной вселенной. Целый мир, закрученный непостижимой спиралью, надстроенной миллионами превращений. Залатанной, выхолощенной, выстраданной. Хранящей в себе всю историю мира, от самого простого к непостижимо сложному, и снова к самому простому, на новом витке. Одинаковые и непохожие, ни одной копии, и в каждом – Вселенная. В каждой внутри – целое море. Целый мир.
В столовой Серый сидел у стены. Слева от него, касаясь плечом его плеча, сидел Сати. Сати покачал ладонью, но Серый заметил, только когда он коснулся плеча.
Серый повернулся к нему. Сати заговорил с Серым на языке жестов. Серый выслушал, он всегда слушал очень внимательно. Он ответил – быстрыми, знакомыми жестами, намного более понятными, чем слова. Когда заговорил Стиляга, не на жестах, просто вербально, Серый снова отвернулся.
Люди похожи на ракушки. Внутри них – море. Снаружи – море. Их несет течениями, кидает волнами, и приходится приспосабливаться, чтобы выжить.
А Серый? Внутри него никакого моря нет. Он не помнит свой дом. Он никогда его не имел.
Если будет что-то нужно, его позовут.
Так он теперь живет.
***
Вошли посетители, трое незнакомых ребят в капюшонах толстовок поверх завернутых шапок, а следом за ними – Тори.
– Привет! – с порога крикнула она, увидела Серого и помахала ему рукой.
Серый неуверенно помахал в ответ и потряс головой, чтобы челка упала на лицо.
– Я не знал, что ты придешь, – сказал Тахти.
Они обнялись, он прижал ее к себе. От Тори пахло улицей и карамельками.
– Твайла позвонила буквально час назад, попросила прийти. Что-то хочет рассказать. Наверняка по универу что-нибудь.
Она вывернулась из объятий Тахти и подошла к Серому, они тоже обнялись. На севере все здоровались за руку, мужчины и женщины. И поди не пожми ей руку. Но рукопожатие все равно отдавало официозностью, поэтому при первой же возможности переходили на обнимашки. Ревновать тут было не к чему. Тахти все равно ревновал.
* Как дела? – спросила Тори на языке жестов.
Серый снова стряхнул челку на лицо, смотрел на нее через волосы.
* Окей, – сказал он. – Ты?
* Окей!
Немножко жестов Тори запомнила, но на полноценные диалоги этого не хватало. Когда не оказывалось рядом переводчика, они переписывались. У Серого каждый раз дрожали руки, когда он писал.
– Придумала! – сказала Тори в голос. – А давайте как-нибудь сходим в кино? Все вместе?
– Давайте, – сказал Тахти. – Если найдем фильм с субтитрами.
– Блин, – она посмотрела на Серого. – Не подумала. Тогда на выставку!
– Это скорее.
– Чего ты такой снурый?
– Ты стоишь слишком близко.
– Ой, перестань, а? – Тори театрально пожала плечами. Серый поглядывал на них и собирал в коробку лампочки. Тори посмотрела на него, потом на Тахти. – Как спросить, пойдет Серый на выставку или нет?
Тори потянула Серого за рукав, он дернулся, взглянул на нее. Она указала на Тахти.
* Тори предлагает всем сходить на выставку, – сказал Тахти на языке жестов. – Ты хочешь?
Серый медлил, посмотрел на нее, снова на Тахти.
* Хорошо, – он посмотрел на нее. – Окей!
Улыбка была не слишком убедительная. Ну конечно. Незнакомое место. Язык жестов. Все будут на него смотреть. Не все ли равно? Со своими же пойдет.
Тори заглянула Серому в лицо, брови собрали складку на переносице.
– Что случилось? – спросила она в голос.
Серый отвернулся. Мигом собрал коробку с лампочками и сбежал в кухню.
– Что это было сейчас? – спросила Тори, не стала дожидаться ответа и пошла вслед за ним на кухню. Тахти сложил стремянку и ушел вслед за ними.
Серый вжался в уголок, между окном и шкафом, Тори приподняла его челку и рассматривала лоб. В гематомах и пластырях.
– Ты видел? – спросила она Тахти, когда он оставил в углу стремянку и подошел к ним.
Серый смотрел на него с мольбой, Тори – с тревогой.
– Серый сказал, что доставал с верхней полки кувшин и уронил его, – сказал Тахти.
– Принеси аптечку, будь другом?
Серый пытался по стеночке протиснуться мимо нее к двери. Она потянула его за рукав и практически помимо воли усадила на перевернутый ящик.
– Тахти, аптечка!
