Парень не обратил на Киану никакого внимания. Даже на секунду не оторвал взгляда от книги. Ни кивка, ни упрека, ни улыбки. Только он и книга. Киану стало вдвойне интересно, что за книгу он читает, раз настолько погрузился в текст и не замечает ничего вокруг.
На цыпочках Киану прошел к своему столу, пристроил стопку книг и так же на цыпочках вернулся за оставленным на полу «Рождением сложности».
За окном начал накрапывать дождь.
Вдоль кромки воды шел человек в синем плаще. Он периодически останавливался, наклонялся, и шел дальше. Как будто что-то искал. Интересно, что.
***
Тахти лежал ночью в кровати без сна. Свет наполнял спальню, синий, холодный. Через приоткрытые жалюзи просачивались очерченные полосы лунного света. В голове гудело. Сердце колотилось рваным, неравномерным ритмом у самого горла. Руки стали ледяные. Его начала бить дрожь, и он натянул одеяло до самого носа. Теперь такое бывало часто.
И как это его угораздило провалиться в эту новую жизнь, где серые дни, один в один как вчерашний, сменяют друг друга, где он не может ни спать, ни есть, где потерялся всякий смысл, и он совершенно один?
Раньше он никогда так не мерз. Раньше у него не сводило руки. Раньше.
За стеной звучали голоса. Что-то кричала кто-то из девчонок, потом – хохот парней, и разбилось что-то стеклянное. Где-то в коридоре, а может, в другой спальне, жужжал радиоприемник.
Тахти встал с кровати. Под днищем стояли его ботинки. Пол был ледяной, он уже уяснил это, потому босиком больше не ходил. Он сунул ноги в ботинки, прошаркал к окну и отодвинул жалюзи.
За окном стояла глубокая ночь. Луна лежала на боку. Холодный, неверный источник света. Тахти попытался, но не смог вспомнить, чтобы луна когда-то лежала вот так на боку. Он вытянул из пачки сигарету и закурил. Рильке смотрел на него, лежа на своей кровати.
– Разбудил? – спросил Тахти.
– Не-а.
Рильке потянулся к сигаретам, и Тахти перекинул ему пачку и зажигалку.
– Здесь луна лежит на боку. Ты заметил?
Рильке курил, лежа на спине.
– Луна везде одинаковая, – пожал он плечами. Вокруг его головы клубился сероватый дым.
Рильке днем заходил в кафе, и получилась почти драка. Стоило Рильке зайти, как Сати вскочил и пошел на него, и Киану его перехватил и усадил за стол. Рильке сделался бледным, он не сказал ни слова. Киану так и держал Сати за плечи, но на Рильке он смотрел как-то виновато. Рильке развернулся и сразу ушел. Тахти попытался его догнать и вернуть, но он даже не отозвался на свое имя.
– Прости за сегодня, – сказал Тахти.
– Не парься, – Рильке выпустил дым. – Это не твоя вина.
///
Луч карманного фонарика шарил по полу, выхватывал фрагментами пыльный рассохшийся пол, пустые бутылки, стекла в углах. Сколько раз Оску просил их здесь прибраться, все без толку. А ведь некоторые ходили по дому босиком.
В комнату на чердаке не ведет никакая дверь, это просто дверной проем. Иногда они завешивали его одеялом, но сегодня никакого одеяла не было. Свет внутри плясал, желтый. Тени качались густые и подвижные, словно живые. Некоторое время Оску просто стоял и всматривался в густой полумрак, пытался понять, один он был в темноте или нет. Так ничего не поняв, он пошел к двери.
У них была спальня на четвертом этаже, рядом со спальней другой группы. У них была общая на две спальни гостиная, с телевизором, диваном и большим кухонным столом. Но они нашли дверь на чердак и стали тусоваться здесь. Поначалу воспитатели гоняли их отсюда, но потом оставили в покое. Все превратилось в бардак, они постоянно дрались, и тише стало, только когда спецгруппа осталась здесь. Официально спальня так и была на четвертом – никакие административные организации не позволили бы организовать спальню для воспитанников на чердаке. Там нет ни запасного выхода, ни должных условий, ни водопровода. Поэтому на случай проверок их сгоняли обратно в их официальную спальню – до сих пор там стояли застеленные кровати и забитые книгами и фотографиями книжные шкафы. Образцово-показательная спальня. Чистые простыни, аккуратно застеленные кровати, порядок в тумбочках и на полках. После таких ночевок всегда следовала драка.
Никто так и не смог вычислить, что они не поделили с другой группой. Оску пытался разговаривать с Рильке и Сати, эти двое всегда были замешаны в разборках. Но ничего не узнал. Может, это просто был спортивный интерес, попытка выяснить, кто сильнее, драки за территорию. Причем если с пятого на четвертый они спускались, то с четвертого на пятый к ним никто не поднимался. Почему? Боялись? Соблюдали правила раздела территории? Считали чердак чем-то ниже своего достоинства? Этого Оску тоже не знал.
