Слуховые аппараты Серый хранил в коробочке из-под шоколада. Коробку шоколадок ему подарил Киану, давным-давно. Шоколад он потихоньку съел, коробочку сохранил. Он тогда еще пытался носить аппараты и что-то слышал. Это потом он окончательно потерял слух. Это потом он перестал носить аппараты и положил их в эту коробку. А тогда еще в ней лежали ракушки и стеклышки, которые они вместе с Сати и Рильке собирали во время отлива. Коробка когда-то была темно-синей, на ней был нарисован, будто акварелью, синий кит, только не в воде, а на фоне звездного неба. По ободку шла надпись на языке, который Серый не понимал, но знал, что там было написано.
* Читаю…трудно, – сказал ему Серый. – Извини.
Киану улыбнулся ему – своей грустной, теплой улыбкой. Попросил дать ему немного времени, взял у Серого книгу, листал ее, а Серый ждал. Киану старательно вывел для него несколько фраз:
* Ты хорошо читаешь. Это другой язык. Я только перевел. Ты молодец.
Это ты молодец, думал Серый. Читал он не так хорошо, как об этом говорил Киану. Читать ему было трудно. И читать, и писать. Когда только мог, он старался обходиться жестами. Только большинство не понимали его, и тогда он завел тетрадь для общения. Он писал с немыслимыми ошибками. Единственное, что он мог написать правильно – было его имя. Он просто заучил, как оно рисуется. Зато с тетрадью можно было хоть как-то разговаривать. Киану оказался одним из немногих, кто тогда взялся изучать язык жестов – ради него, ради Серого.
За это время Серый испортил несколько пар аппаратов, чаще всего из-за того, что в них попадала вода. Однажды на классный час пришел хромой человек в черном. Много позже Серый узнал, что его пригласили ради него. Он пришел к ним на классный час.
Когда он попросил Серого выйти к доске и встать с ним рядом, на угловатом, но уверенном языке жестов, Серый вышел на ватных ногах. Он ожидал, что его будут за что-то ругать, и пока шел, пытался вспомнить, что сделал не так настолько, что ради этого вызвали переводчика. Его начало трясти.
И только когда человек в черном объяснил, ради чего он пришел, его немного отпустило. Он сказал, что он хочет предложить факультативные занятия по языку жестов. Чтобы им всем стало легче общаться.
Серый слушал и не знал, что думать. Хотя бы ему не грозил очередной выговор директора с последующим наказанием. Так обычно бывало за драки, которые, кстати говоря, он никогда не начинал. Правда, заканчивал он, да.
Человека в черном звали Оску. Он стал их новым воспитателем.
Оску говорил, говорил в голос и руками, Серый стоял около доски, сжимая сцепленные руки, чтобы скрыть дрожь. У него пересохло в горле. Красная тишина сгущалась вокруг него плотным маревом. Он смотрел в пол, и только краем глаза видел, как разгоралась дискуссия. Кто-то просто говорил с места, кто-то вставал. Серый молчал. На нем были аппараты, но в общей какофонии он перестал различать слова.
Оску дублировал свои слова на язык жестов, но остальные говорили в голос. Сати встал с места и стоял у стены, он пытался говорить на языке жестов, и слов не хватало, но он не сказал вслух ни слова. Все остальные говорили наперебой.
Много позже Серый узнал, что Оску пригласили ради него.
Он не мог понять, что происходит. И был уверен, что из этой затеи ничего не получится. Никто не придет на курсы. Никто не захочет лишний час торчать в классе на факультативе по языку жестов. Кому это вообще может понадобиться? Кому охота напрягаться ради такого, как он?
Он ошибся. На курсы пришли.
Это была среда, кажется. Самое первое занятие. Серый сидел за самым дальним столом около окна. Оску стоял, оперевшись спиной о подоконник. За окном давно лежала ночная темнота. Едва заметно колыхались в небе зеленые всполохи света. Оску попытался с ним поговорить, Серый отвечал односложно, и в итоге разговор растаял.
На тот урок пришли Сати и Рильке. Серому пришлось пересесть, чтобы они все могли видеть друг друга, не поворачиваясь. Они изучали самые простые слова и фразы. Спрашивали друг у друга, как дела. Повторяли дактиль, называли имена друг друга.
*Юдзуру, – медленно говорил Серый.
*Серый, – сказал тогда Рильке, и глаза его смеялись. – Ты – Серый.
Он ткнул пальцем в его свитер. Из серой овечьей шерсти. На голове у Серого была серая вязаная шапка. И на ногах еще были серые угги.
Серый не придавал этому особенного значения. Он не выбирал серый цвет осознанно. И все же, выходит, выбирал. Потом, уже в спальне, он открыл шкаф, посмотрел на стопку вещей. Большинство было серого цвета. Рильке тогда обозвал его в шутку, а получилось, что дал ему новое имя. И с этим новым именем он жил до сих пор.
