Тощая рука в черном свитере вынырнула из темноты, тонкие пальцы захватили ракушку с окурками и исчезли. Оску знал, что они курили в спальне.
– Будете чай?
Оску понимал, что это Киану. И все равно каждый раз вздрагивал, когда он вот так выныривал из темноты.
– Киану…
Бледное лицо, вокруг глаз бессонные темные круги. Длинные распущенные волосы тонкими прядями. Он всегда ходил в черном, на фоне ночи его самого было не видно, и все, что замечаешь – это его белые волосы, белое лицо и белые руки. Если он хотел выглядеть как привидение, то у него однозначно получалось.
– Спасибо, я не надолго, – сказал Оску.
Киану держал в руках двухлитровый китайский термос.
– Посидите с нами, – сказал Сати. Он улыбался, но смотрел на свои руки.
– Присядьте, – сказала темнота голосом Киану.
Оску остался стоять. Невидимый Киану звякал посудой где-то в темноте.
– Я звонил в диспетчерскую. Света не будет до завтрашнего дня. Сказали, неполадки на станции.
Юдзуру сидел с ногами в старом промятом кресле. Из-под стола поднималась струйка дыма. Он курил, но Киану убрал пепельницу, а Оску стоял около стола, и сигарету ему затушить было негде, и он прятал ее под столом. Оску не стал дублировать свои слова на язык жестов.
– Поаккуратнее тут только с открытым огнем, ребят, – сказал Оску. – Со свечками… ну и вообще со всем.
Он не стал говорить про сигареты. Они все притворялись, что никто здесь не курит. Они притворялись еще по многим другим поводам. И озвучить негласное сейчас – все равно что предать.
Они кивали и улыбались, а по спине Оску бежал холодок. Он вышел из спальни и заковылял к лестнице, но ему все еще было не по себе.
Когда несколько лет спустя среди ночи ему позвонят из полиции и попросят приехать в госпиталь, когда назовут имя одного из них, по его спине пробежит такой же холодок.
***
Виктора привел Киану. Было странно видеть его с кем-то. Обычно он приходил и уходил один. Тахти много раз слышал имя Тео, но толком не знал, кем был этот Тео и был ли он на самом деле. Тахти его ни разу не видел. И никто из ребят его тоже ни разу не видел. И тут вдруг Киану пришел с приятелем.
– Мы учимся вместе, – сказал Киану. – Виктор учится на параллельном курсе.
Виктор широко улыбался. Он пожал всем руки, поболтал с Айной, пока она готовила для него кофе, сел за стол. Он принялся рассказывать о меде, но скоро тема поменялась, потом снова и снова, и Тахти запутался, о ком шла речь, и кем кому эти люди приходились.
– У него есть деньги, – говорил Виктор. – Он учился за границей. У него огромная квартира. Он построил деревообрабатывающий завод в соседнем городе. Все работает, все прекрасно. Но тут такой прикол. Семьи и детей у него нет. Родственников тоже. Поэтому ходишь по этой квартире – три спальни, три санузла, огромная гостиная, кухня оборудована, и он там один. Он то одно для друзей сделает, то другое. Все хорошо вроде у парня. И в этой огромной шикарной квартире, в этой жизни он совершенно один.
– Как такое вообще получается, что доброта человека никому не нужна? – спросил Фине.
– Не знаю, бро! – сказал Виктор. – Он вроде начал заниматься благотворительностью, не знаю, может, сейчас все получше. Насколько я знаю, он так и живет один.
– Ты знаешь, а все логично, – сказала Твайла. – Когда ты занимаешься чем-то не тем, ты начинаешь терять людей.
– Мы раньше с ним ругались, а теперь он ко мне заходит чай пить.
– Чай сближает, – сказала Твайла. – Чай – это личное.
– Вот кому нужно быть журналистом, – сказал Фине. – Виктору, а не Тахти.
– Почему? – спросил Тахти.
– Виктор умеет говорить.
***
В тот день он не хотел ни с кем разговаривать. Так бывало каждый раз после поездок к лору. Доктор Халла посмотрела его уши, провела все те же тесты, которые проводила всегда. Попросила его надеть старые аппараты, снять аппараты, надеть новые аппараты. Для каждого раза она повторила все тесты. Результат был одинаковым. Нулевым.
* Я могу предложить тебе операцию, – сказала она на языке жестов.
* Какую? – спросил Серый.
* Имплант, – сказала Сохви. – Вживляется имплант, который позволяет проводить звук сразу в кору головного мозга.
Серый смотрел на нее, но ничего не говорил. Она улыбнулась.
* Ты снова сможешь слышать.
* Я никогда не слышал.
* Лучше, чем раньше, – пояснила она. – Нормально. Ты сможешь слышать нормально.
* Точно?
* Возможно.
Он посмотрел в окно. Серый город, серое небо. Серое море. По спине пробежал холодок.
* Я подумаю.
* Хорошо. Только не затягивай, – она улыбнулась, но во взгляде улыбки не было. – Чем раньше провести операцию, тем выше шансы на успех.
Он кивнул, вышел. Как только оказался за дверью, снял слуховые аппараты и сунул их в карман. Что с ними, что без них – никакой разницы. Тишина.
///
