Зимний день стремительно катился к финалу. Выскочив из душа и почистив наспех зубы, Липа быстро забежала в свою комнату и захлопнула дверь. На завтра осталось прочитать историю и географию. Она забралась в постель, взяв с собою два учебника. Только бы мама не заметила! И зачем она соврала, что все уроки сделала… Но признаться в обратном у нее просто не хватило духа. «Ничего. Я успею все прочитать перед сном», – успокаивала себя Липа. Она так уже делала и не раз. Память у нее была отменная, что позволяло быстро запоминать материал. А если она не была уверена на все сто процентов, ей хватало перемены перед уроком, чтобы пробежать глазами параграф и получить свою заслуженную пятерку.
В семье много читали, и несколько страниц приключенческого романа, прочитанного перед сном, ни у кого не вызывали вопросов. Более того, это поощрялось. Взяв для прикрытия в постель Майн Рида, Липа удобно устроилась на двух подушках и включила светильник над головой. «Начнем с географии – она более скучная», – подумала Липа. Учебник истории ждал своей очереди под подушкой. Вдруг дверь без стука открылась – это мама решила пожелать дочери спокойной ночи, что бывало не так уж и часто. Липа стремительно сунула под подушку учебник географии и схватила Майн Рида. «Что это ты прячешь?». – «Ничего». – «А это что?» – недовольный голос мамы прозвучал как голос полицейского на допросе. В руках у нее был учебник географии, край которого предательски высунулся из-под подушки. «Ты что, не успела сделать уроки?». – «Почему не успела? Успела. Просто хотела еще раз прочитать». – «Ну ладно, читай», – мама была явно в хорошем настроении и, на Липино счастье, не попросила пересказать параграф. «Уф, обошлось!» – подумала Липа. Как она ошибалась! Все самое интересное было для нее впереди.
На следующий день Олимпиаду вызвали к доске. Она и сейчас с холодком во всем теле вспоминала это противное ощущение липкого страха, когда в начале урока учительница брала в руки классный журнал, и в классе зависала зловещая тишина. Страх быть вызванной к доске заставлял утыкаться глазами в край стола и мысленно повторять заветную мантру: «Только не меня, только не меня…».
Это был неудачный день. Совсем. Ее вызвали к доске дважды: по географии и по истории. Географичка поставила Липе обычную пятерку, а вот историчка оценила ответ Липы на четыре – для разнообразия. Так и сказала. Вечером Липу ждал разбор полетов. Хотя разбором это назвать было нельзя, вывод был сделан заранее: «Ты не учила».
Липа упиралась изо всех сил, доказывая, что она прочитала историю, как и географию, перед сном, но мама не хотела верить: «Не ври мне: я видела только один учебник». – «История лежала под подушкой дальше, ты просто не достала». – «Ничего подобного. Там не было больше никаких учебников. Признайся, что ты не учила!».
Липа видела, как мама начала сердиться, но не хотела признаваться в том, чего на самом деле не было. Разговора не получилось – каждая из них осталась недовольна и обижена. Мама – тем, что Липа никак не хотела признаться в своем вранье, а Липа – тем, что ей не верят, да еще и заставляют солгать самой себе. При этом про злополучную четверку никто из них не вспоминал. Это было уже не важно.
На следующее утро мама сказала за завтраком: «Пригласи к нам в гости в субботу своих подружек, устроим чаепитие». У Липы отлегло от сердца – значит, мама больше не сердится. Ей было немного странно услышать такое предложение – этого раньше никогда не случалось. Более того, мама была не очень довольна тем, что подруги приходят в гости. Она об этом не говорила прямо, но всякий раз, когда девочки ненадолго заглядывали к Липе в гости или даже просто заходили за ней по дороге в школу, в прихожей зависало невидимое напряжение, и даже воздух становился сухим и колючим. Липа не любила эти ощущения и старалась свести к минимуму визиты ее подруг, а тут такое предложение! Было в этом что-то таинственное и новое… Она еле дождалась субботы.
Вокруг круглого стола мама расставила пять стульев. Четыре стула стояли на равном расстоянии от стола, а пятый стул выбивался из общего порядка – он стоял чуть в стороне. Оказалось, что этот стул предназначался Липе. Стол был покрыт белой льняной скатертью и имел вид гладкой снежной равнины – никаких предметов на нем не было. Предчувствие чего-то враждебного и холодного пробежало по Липиному телу мелкой дрожью с головы до ног.
«Вот, девочки, мы вас пригласили на наш домашний педагогический совет, – с очень серьезным видом начала мама. – Дело в том, что ваша подруга и наша дочь – Олимпиада – начала обманывать. Несколько дней назад она обманула нас, но вы должны знать, что она может обмануть и вас тоже».
Лида и Наташа сидели, опустив глаза, им явно было неловко участвовать в этой экзекуции. Липу охватила удушливая волна стыда и возмущения. «Я никого не обманывала!» – выкрикнула она, еле сдерживая слезы.
«Более того, – продолжала мама спокойным деловым тоном, – она может обмануть, но ей не хватит духу сознаться и попросить прощения».