«В чем, в чем я должна сознаться?». – «В том, что ты не учила историю». – «Но я учила! Я учила!».
«Вот видите, как я и говорила – она никак не хочет сознаваться. Кишка тонка! Так что подумайте, стоит ли дружить с обманщицей».
В комнате зависла зловещая пауза. «Липочка, ну признайся, что ты не учила», – участливым тоном пытался спасти ситуацию отец. «Но я учила, понимаешь, я учила!» – из последних сил прокричала отцу Липа.
«Вот видите! – торжествующе обратилась к смущенным девочкам мама. –
Невидимая нить сопротивления жесткому материнскому прессингу лопнула, как сорвавшаяся пружина, и Липа, захлебываясь слезами, прокричала: «Ну хорошо! Если вам так надо, то я НЕ УЧИЛА вашу историю!». Вскочив с ненавистного стула, Липа бросилась в свою комнату, упала ничком на кровать и горько разрыдалась.
Девочки отказались от предложенного чая и быстро попрощались с Липиными родителями, не решаясь заглянуть к плачущей подруге.
Весь вечер Липа молчала. Она не выходила из комнаты и не прикасалась к еде. «Ничего, перебесится и поймет, что врать – себе дороже», – озвучила свое решение мама.
«Ритуля, может, мы все же перегнули палку?» – сделал пробную попытку отец. «А как еще? Как еще? Я предлагала ей спокойно во всем сознаться, но она решила изобразить из себя страдалицу. Что же, ее право. Хочет молчать – пусть молчит».
Хмурое воскресное небо встало на сторону обиженного ребенка: можно было долго лежать в постели, ссылаясь на пасмурную погоду. В комнату без стука вошла мама: «Ну и долго ты будешь изображать униженного и оскорбленного?». Липа ничего не ответила и повернулась к стене. Мама немного постояла и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. В целях воспитательного воздействия она тоже решила не разговаривать с дочерью, пока та не извинится за свое поведение. Они не разговаривали день, два, неделю, месяц… Мама вела себя так, как будто Липы в их семье никогда не было. И сейчас ее нет. Липа приспособилась к этой ситуации: она не выходила на кухню, пока там находились родители. Утром пораньше убегала в школу, а возвращалась поздно, обедала в школьном буфете, уроки делала на подоконнике в школьном коридоре. Подруги, конечно, разболтали, что родители наказали Липу за четверку по истории, но это никого не удивило. Домой Липа старалась приходить поздно, чтобы можно было быстро что-то перехватить на кухне и сбежать в свою комнату. Ей не было слишком одиноко: все-таки папа был ее другом, но и он не мог сдвинуть затянувшийся конфликт с мертвой точки.
Пошел второй месяц домашнего противостояния. Время от времени отец совершал безуспешные попытки помирить своих домочадцев: «Липочка, может, ты все-таки извинишься?». – «За что мне извиняться? Я сделала все, как она сказала». Тогда он обращался к жене: «Ритуля, может, ты все-таки поговоришь с Олимпиадой?». – «С чего бы это? Вот пусть она сначала извинится, потом и поговорим». Отец вздыхал, но обострять отношения ни с женой, ни с дочерью ему не хотелось, поэтому, расстроенный очередной неудачной попыткой, он отходил в сторону.
Закончилась холодная приморская весна, промчался ветреный май, учебный год подходил к завершению, в дневнике были выставлены очередные отличные оценки по всем предметам. Настроение у Липы было приподнятым в предвкушении летней свободы и отдыха. Она набрала телефонный номер и с замиранием сердца ждала ответа. «Алло! Я тебя слушаю», – мамин голос звучал по-деловому ровно. «Я закончила на отлично по всем предметам», – как будто ничего между ними не происходило, отрапортовала Липа. «Ну, что ж, можешь, когда захочешь. Так и должно быть», – услышала она ожидаемый ответ. И жизнь пошла дальше своим чередом. Каждая из них сделала вид, что этих трех месяцев просто не было. А через год Липа уехала в Питер к бабушке – постигать точные науки в университетском лицее.
«Надо как-нибудь выкроить время и распрощаться с этой темой», – подумала про себя Липа, возвращаясь домой после вечерних посиделок у дочери. Человек не безупречен – это прописная истина. Она давно уже позволила себе получать не только отличные оценки. «А вот с пуповиной надо что-то решать… Здесь Марфа права».
«И с чего это я так заочковала? Испугалась, что Марфа не справится, что она там будет беззащитной, что ее кто-нибудь обидит, ей будет плохо там одной – иными словами У НЕЕ НЕ ПОЛУЧИТСЯ!».
«А с какого это перепугу? Я это я, она это она. И все у нее получится», – с этими мыслями Липа достала из сумочки ключи и открыла входную дверь в квартиру.
Павел вышел в прихожую, недовольный долгим отсутствием жены.
– Ты уже поужинал?
– Конечно! Тебя не дождешься…
– Да тут такая тема… Пришлось у Марфы задержаться. Она скоро улетает во Вьетнам.
– Куда-куда?
– В Ханойский университет. Науки и технологий, кажется, если я правильно запомнила. На три года.
– На три (!) года? И ты отпустила? – возмутился Павел.
– Да она уже все решила. Без нас с тобой.