– Это ужасно! Хорошо, что Сенечка был в доме! Представляешь, он вырвался на три дня от своей Матильды, – Фира предпочитала называть Дусю Матильдой, вкладывая в это заморское имя смесь иронии и легкого пренебрежения. – Я, как всегда, нашла нормальный гостевой дом. Очень бюджетный вариант и всего в тридцати километрах от города. Я еще удивилась, чего так дешево. Ну ладно, думаю, повезло! Оказывается, там совсем не работали батареи – такие, под старину, чугунные. Пока я нашла управляющего, пока он записывал заявку, Сенечка решил сам все отрегулировать, сказал, надо стравить воздух. У него так когда-то было на старой квартире – покрутил кран Маевского, и сразу тепло стало.
«М-м-м, кран Маевского! Какой текст, какие слова! А Чмоня не безнадежен», – успела улыбнуться про себя Липа.
– Так вот, – Фира продолжала описывать в красках все произошедшее в гостевом доме. – Кран сорвался…
«А-а-а… Это Маевский виноват, а вы говорите, руки из жопы», – Липа мысленно адаптировала к текущей ситуации старый анекдот.
– Горячая вода начала хлестать во все стороны, хорошо, что Сенечка мне сразу позвонил, а то бы мы до завтра ждали мастера. Хорошо, что Сенечка был в доме, он мастера встретил, и тот перекрыл кран. Горячая вода хлестала с такой силой, что весь ламинат в гостиной вздулся, там ковер лежал на полу, он тоже испортился. Короче, мне пришлось за все это заплатить. Хорошо, что Сенечка был в доме, а то бы полдома затопило, а мне за все за это платить пришлось бы… Ты представляешь, на какие бабки я бы попала…
– Да уж… Хорошо, что Сенечка был в доме… А если бы его там не было, то кран Маевского стоял бы на своем месте, и никакого потопа не случилось бы… Клава, я фигею…
– При чем здесь Клава?
– Совсем ни при чем – поговорка такая. Павел говорит. Только глагол другой, поконкретнее.
И тут Фира расхохоталась. Она ничего не говорила, только хохотала и хохотала. До слез. Немного успокоившись, она радостно произнесла: «Спасибо тебе, подруга! Вот что бы я без тебя делала…». – «Что-что… Сняла бы штаны и бегала». – «Это точно». И обе они поняли, о чем шла речь.
– Как твои сны? Есть что-то интересненькое? – Фира резко поменяла тему.
– Да так… Все прозрачно. В разных вариантах все об одном и том же.
– И о чем?
– Давай не сейчас. Я уже одной ногой на выходе. Если хочешь, давай встретимся где-нибудь в ЦПКО, например. Совместим приятное с полезным.
– Слушай, классная идея! Смотри,
– Ну да, Маяковский был прав. «И жизнь хороша, и жить хорошо!». Был бы рядом Павел, обязательно бы процитировал никулинского Балбеса: «А хорошо жить еще лучше!».
– А Маяковский выплыл из подкорочки в ответ на Маевского. Все-таки как интересно устроен мозг… – подумала Липа, выходя на многолюдную жужжащую улицу.
Легкий весенний ветерок прогнал застрявшие на короткое время белые облака над Кронверской набережной, и апрельское небо вновь стало светло-голубым и многообещающим. Липа вдохнула городской воздух полной грудью. «Определенно, надо пойти в парк, а лучше уехать за город. Насовсем».
– Алле, гараж! – веселый Фирин голос вытащил Липу из ленты новостей. – У вас свободно? Могу я присесть?
– Присесть можете, причем надолго, в места не столь отдаленные, – подхватила привычную игру Липа. – И что это вы без пароля внедряетесь ко мне на скамейку?
– Ах, да! У вас продается славянский шкаф?
– Шкаф продан. Могу предложить никелированную кровать с тумбочкой.
Обе подруги весело рассмеялись. Несмотря на промозглую питерскую погоду, совсем не располагавшую к прогулке, Липа с Фирой были рады возможности пообщаться, а заодно подышать свежим воздухом.
– Что твой Чмоня? Оправился от испуга?
– Ну что ты все Чмоня да Чмоня! У него, между прочим, имя есть.
– Да ты что! А я и забыла, Чмоня у нас теперь богатый, у него целых два имени: старое и новое. Тебе какое больше нравится? Вот скажи мне, если человек меняет имя, отчество и тем более фамилию – это же симптом! Понятно, что чаще всего люди таким образом пытаются начать все с чистого листа. Поменял имя – начал новую жизнь. Я не говорю про разведчиков или артистов – те шифруются по производственной необходимости. Одни, чтобы не узнали, вторые, наоборот, чтобы чаще узнавали. Вот Чмоня ни разу не разведчик и тем более не артист, при этом меняет имя, отчество и фамилию, значит, шифруется. Вопрос: это ему зачем? Он кого-то боится? Кого? Для мужика как-то совсем
– Комильфо не комильфо, мне фиолетово… Главное, чтобы человек был хороший.
– А он хороший? – не то утверждая, не то сомневаясь, произнесла Липа.
– Во всяком случае, говна никому не делает.
– И для тебя этого достаточно?