– Это я, бабушка. И мой провожатый. Ты чего не спишь? И двери закрыла. Мы же с тобой договаривались! – Липа поняла, что лучшая оборона – нападение, это именно тот случай. Бабушка не нашлась, что ответить. По ее заспанному лицу было видно, что она еще не совсем отошла от тревожного сна.
– Это Геша, мой однокурсник. Ему некуда идти, и он переночует на раскладушке, – Липа не дала бабушке опомниться. Та не стала задавать вслух вертевшийся на языке вопрос «Что подумает Павел?», молча повернулась и пошла досматривать сон в свою комнату.
Липа притащила пылившуюся в кладовке старую раскладушку и начала готовить для Геши спальное место за стеллажом с книгами. Все это время Геша сидел на стуле в уголочке у двери, свернувшись крючком в желании стать незаметным. Ему было неловко. Мысленно он ругал себя за то, что так глупо перепутал вагоны в метро, что не взял денег, что напился на халяву как бобик на помойке. Поток его мыслей прервал дверной звонок. Сначала короткий, осторожный, потом еще один – требовательный и продолжительный. Липа понеслась в прихожую. Кто это еще? Опять бабушку разбудят… Увидев в дверной глазок Фиру, она оторопела. Каково же было ее изумление, когда, открыв дверь своей непутевой подруге, она увидела за ее спиной неловко топтавшегося Леву. Левушку. Паиньку. Сына пианистки.
– А это мы! – игриво подмигивая Липе, Фира по-хозяйски пригласила жестом Леву войти.
– Вечер перестает быть томным… И как мне вас разместить?
– И в чем проблема? – уверенным тоном бывалого заявила Фира. – Я как-нибудь к тебе под бочок пристроюсь.
Фира согнулась перед Левой в услужливом поклоне: «Ахалай-махалай, сим-салябим, ляськи-масяськи».
– Послушай меня, Шахерезада Ивановна, раскладушка уже занята, на ней Геша Савицкий будет спать, а твоему Алладину вместо ковра-самолета могу предложить только надувной матрас на полу.
– Сойдет, – кивнула Фира, – тащи бокалы! Мы прихватили шампусика со стола у новобрачных, не зря же свидетелями весь вечер батрачили. Нам с Левой бонус причитается. И тебе нальем «за приют, за ласку». Вот Геша совсем не заслужил.
– А я и не хочу больше, – отозвался из своего угла несчастный скрюченный Геша.
– Не хочу или не могу? Хотя какая разница – нам больше достанется, – деловито сняла вопрос с повестки Фира.
– Я тоже не буду, – Липе совсем не хотелось продолжения банкета. И вообще вся эта история с Гешей, Фирой и Левой ее жутко напрягала. «Спать-спать-спать», – монотонно кодировал внутренний голос.
– Вот ваши бокалы, вот матрас, раскладушка и белье, – сухо отчеканила Липа. – Я в ванную и спать. И вас прошу не задерживаться.