Она всегда была комфортным собеседником для Липы: никогда не зависала на спорных вопросах, допускала альтернативную точку зрения и вообще была гибкой и конструктивной в их доверительных беседах. А сейчас она совсем расслабилась от уютного тепла, горячего кофе и сладкого эклера и была готова обсуждать любые темы – даже про то, зачем Чмоня поменял имя, фамилию и отчество. Но этого не потребовалось. Липе очень хотелось поделиться своими мыслями о дочери. Интуиция подсказывала ей, что там, на другом конце континента происходит что-то очень важное. Фира уловила повисшую в воздухе тревогу и обратилась к Липе с вопросом:
– Как дела во Вьетнаме? У Маруси все в порядке?
– Вроде бы да, – в голосе Липы прозвучало сомнение.
– Что значит «вроде бы»?
– Понимаешь, она какая-то напряженная… Говорит, что звонит с вечеринки в нашем посольстве. Я так и не поняла, зачем она звонила… Такое ощущение, что она хотела о чем-то спросить, но не решилась.
– Так перезвони ей сама и задай вопрос напрямую, зачем она звонила.
– Неудобно как-то…
– Неудобно спать на потолке – одеяло падает. А узнать у дочери, все ли в порядке, очень даже удобно.
– Я, кажется, поняла, что меня смутило.
– Что?
– Понимаешь, раньше она всегда спрашивала, что надеть, когда собиралась на важную встречу – на собеседование, в театр или, тем более, на вечеринку. Для нее было важно знать мое мнение, при этом она все равно решала сама, ей просто надо было посоветоваться, чтобы утвердиться в собственном варианте или отвергнуть его. А тут – важная встреча, возможно, даже слишком важная, все-таки не каждый день приглашают в посольство, а она не спросила, что надеть – значит, все решила сама, без моих советов.
– Ну и что тут такого? Девочка выросла. И слава богу!
– Нет, ты не понимаешь… Тут что-то еще. Не так давно она мне звонила и советовалась по очень даже непростому вопросу. Сказала: «Мама, представляешь, я получила видос от Ивана с предложением выйти за него замуж. Он просит меня вернуться. В буквальном смысле. Говорит, что оплатит обратный билет на самолет. Говорит, что на все согласен, что он такой дурак, что не понял сразу, какую девушку потерял, и все такое… И представляешь, он стоял на коленях и плакал!
Прямо по-настоящему, навзрыд, и слезы градом текли по лицу. Мне было даже неловко за него…».
– И что Марфа решила? Она вернется? Скоро будем гулять на свадьбе?
– Ну здрасьте! Какая свадьба? Марфа ему предложила самому прилететь и все обсудить, но он сказал, что с работы не отпустят, потом еще, что у него загранник заканчивается. Короче, Марфа ему сказала, что она никуда не полетит. Но я не об этом… Знаешь, какой вопрос она мне задала после их разговора?
– Какой?
– «А вдруг я ошибаюсь и потом буду жалеть? Может, зря его отфутболила…». А я ей ответила: «Когда встретишь того самого, единственного и неповторимого, ни у кого ничего не будешь спрашивать, даже у меня. Тебе не нужен будет ничей совет. Более того, ты будешь стоять на своем насмерть, если кто-то будет тебя отговаривать. Ты будешь уверена в том, что это твоя судьба. И не важно будет, чем завершится ваша история: будет ли это счастливый брак на всю оставшуюся жизнь, или на небесах решат, что вы встретились только для выполнения священного таинства по рождению именно этих детей, и потом будете свободны друг от друга. Этого никто не знает заранее, но ты будешь знать одно: это именно ОН».
– Ты права, именно так это и происходит, – задумчиво и немного печально согласилась Фира. Подруги помолчали. Этот разговор всколыхнул у каждой из них свои воспоминания.
В гримерке за сценой плотной пеленой висел сигаретный смог. Дымовую завесу, судя по всему, оставили поддерживать молодого человека, сидевшего на грязном табурете с сигаретой во рту и с гитарой в руках. Длинные волосы неопрятными прядями спадали на лоб и закрывали пол-лица. Он что-то наигрывал на гитаре и мычал себе под нос, перекатывая сигарету из одного угла рта в другой. Серая гусеница пепла, из последних сил цепляясь за край сигареты, готовилась совершить прощальный кульбит прямиком на рваные джинсы, но это нисколько не отвлекало музыканта от его занятия.
Внезапно открывшаяся дверь заставила его поднять голову. Висевший на конце сигареты пепел упал на оголенное запястье. «О, черт!» – выругался дежурный по дымовой завесе.
– Вы мне? – Фира спонтанно включила режим строгой учительницы, предполагалось, что следующей фразой будет «Вон из класса!».
– При чем здесь ты? – парень на табурете досадливо поморщился, потирая слегка обожженную руку.
– А мы что, сразу на «ты»? – Фира по инерции продолжила воспитывать незнакомца.
– А ты что, против?
– Да, в общем-то, нет, – пожала плечами Фира.
– Это правильно, времени совсем нет. Как зовут?
– Я Фира.
– Повтори еще раз. Земфира? Крутяк!
– Да нет. Я просто Фира.
– Понятно. Чего надо, ПростоФира?