Цветные сны Олимпиады полностью

– Слушай, ты чего к нему прицепилась? Можно подумать, твой Павел – «венец творения»! – Фира чуть прищурила глаза и раздула ноздри, ее взгляд стал колючим. Она так делала всегда, когда готовилась дать словесный бой. – Надрессировал себе подавалку… «Подай, принеси, поди вон». И для тебя этого достаточно? Я бы так не смогла, если честно… – с превосходством свободной от семейных обязательств женщины Фира отразила очередную атаку на Чмоню.

Липа поймала посланный на ее сторону «мяч».

– Мне это совсем не трудно: подумаешь, поухаживать за своим законным мужем за столом, подать «первое, второе, третье и компот». Зато у него масса других достоинств: с ним спокойно и надежно, как за каменной стеной.

– И этого достаточно? Пресно и безвкусно. А как же азарт? Вот это вот «бежать босиком по скошенной траве»?

– Красивая метафора. Сама придумала?

– Где уж нам уж… Нет, конечно. Когда-то давно прочитала в какой-то книжке. Сейчас уже не вспомню, кажется, у какого-то скандинавского писателя, – Фира задумчиво посмотрела вдаль, пытаясь вспомнить автора или название романа. Через мгновение она опять ушла в активную оборону. – А ты ждала, что я скажу «А как же химия»? Химия-химия, будет что-то синее?

– Ну почему? Ничего такого я от тебя не ждала, – Липа попыталась утихомирить разобиженную Фиру, чувствуя, что продолжение щекотливой темы не приведет ни к чему хорошему. – Может, в кафешечку? И по эклерчику? А то «что-то холодат»…

Мелкий дождик записался к Липе в союзники, заставив подруг поторопиться к выходу из парка. Фира с радостью поддержала подкинутую идею, и через пять минут они уже сидели в ближайшем кафе за столиком в уголке небольшого уютного зала.

– Давай лучше про сны. Ты обещала мне рассказать, что в них повторяется, – перевела разговор в нейтральную плоскость Фира.

Липа с готовностью откликнулась на предложенную тему.

– Понимаешь, там в разных сюжетах я обязательно рассказываю кому-нибудь свою биографию, но не полностью, не до конца, а только в части карьеры. И каждый раз мое откровение заканчивается на какой-то промежуточной точке, например, «Я кандидат наук».

Или «Я консультант такой-то компании», или что-то подобное. Не думала, что это для меня так важно. Понятно, если бы это было последействие по инерции, допустим, сразу после защиты диссертации, чтобы провентилировать мозг, а это всплывает только сейчас, через столько лет… Кстати, ни разу не было ничего о моей личной жизни и не заканчивалось словами «Я жена» или «Я мать». Вроде бы я все про себя знаю. Или не все… Какая-то однобокая «Я-концепция» получается. Короче, придется на досуге пораскинуть мозгами и кое-что «в консерватории поправить».

– А кому ты все это говоришь? Там, во сне?

– Неважно. Да и вообще, наше бессознательное – тот еще пранкер, любит поприкалываться, перевернуть все с ног на голову. Стоп! – Липа поймала этот особенный внутренний сигнал. Кажется, торкнуло! С ног на голову…

Внезапный звонок сломал весь кайф, пришлось ползти в сумку за телефоном. «Это Марфа. Из Вьетнама. Извини, я выйду, мало ли что интимное…».

– Мамуль, привет! Как дела?

– Ты чего звонишь? У вас уже совсем поздно… Что-то случилось?

– Да нет, все отлично. Я на вечеринке в посольстве. У нас же вьетнамский Новый год! Ты что, совсем забыла? Я же тебе рассказывала… Помнишь? Во Вьетнаме несколько раз празднуют Новый год, обычный – в конце января, а кхмерский Новый год – в апреле, – Марфа включила менторский тон, обращаясь к матери как к нерадивой ученице.

– И что, всех русских пригласили прямо в посольство?

– Ну, не всех, положим… А меня вот пригласили, – похвасталась Марфа.

– С чего бы это такая честь обычному стажеру? – продолжала допытываться Липа.

– Везде блат! – рассмеялась Марфа. – Просто познакомилась с нужными людьми еще в самолете.

– И кто они, эти нужные люди?

– Ну что ты прямо допрос с пристрастием устраиваешь! Все в порядке. Люди как люди. Образованные, из Питера, из хорошей семьи. Все? Или «опись, протокол, отпечатки пальцев?» – Марфа начала обижаться.

– Это потом, при очной ставке, – попыталась отшутиться Липа. На самом деле она была очень рада звонку дочери, но привычка включать мать-наседку все еще работала автоматом. «Буду над собой работать, а то совсем неприлично примазываться к касте специально обученных людей», – пообещала она Марфе и себе в том числе.

Они тепло попрощались, и Липа вернулась к столику, где Фира уже приступила к уничтожению эклера и кофе, не дожидаясь подруги.

– Так о чем мы с тобой говорили?

– О снах, о книгах, – торопливо проглатывая очередной кусочек эклера, моментально отозвалась Фира.

– О снах пока говорить не хочется, да и не надо, судя по всему. Знаешь, один коллега мне как-то сказал, если во время важного разговора тебя неожиданно прерывают (кто-то или что-то), это значит только одно – предупреждение, что на данную тему говорить не надо. Во всяком случае, в текущем моменте.

– Окей. Не хочешь говорить, не будем, – Фира миролюбиво согласилась с подругой.