Цветные сны Олимпиады полностью

– Ну, хорошо, извини, пожалуйста, может, он и вправду гений, откуда мне знать? Мы же с ним не знакомы. Вот увижу, тогда скажу, кто он есть на самом деле.

– А мне по хрен, что ты скажешь! – снова начала заводиться Фира, точно невидимый спусковой крючок опять запустил ненавистный для Липы план «Б». – Главное, я знаю! Я там была. В клубе. Без тебя. Одна. И у нас с ним все было. Прямо там, в гримерке! – Фира громко разрыдалась горючими пьяными слезами. – Мне по хрен все вы.

Фира обвела указательным жестом всю публику в вестибюле и с особым пристрастием остановила палец на гардеробщице: «И вы все – никто по сравнению с ним. Никто и звать никак. И он играет прекрасную музыку, а вы в ней ничего не понимаете». Все это время Липа согласно кивала подруге и монотонным голосом поддакивала, постепенно понижая интонацию:

– Ты права, никто не может с ним сравниться, дада, мы ничего не понимаем в его музыке, все именно так…

Фира по инерции еще немного побузила: «Не применяй ко мне технику мнимого согласия! Засунь в зад свое согласие!». И затем сдалась окончательно. Вторая часть мерлезонского балета завершилась традиционным показательным выступлением примы-балерины, и Липе наконец-то удалось отвезти Фиру домой. Где, волнуясь и не засыпая, ее ждали мама и вредный йорик – чистопородный домосруль, как называл его Павел.

«Липочка, спасибо тебе большое, – смущенно проговорила Фирина мама, увидев на пороге обмякшую дочь. – Прямо не знаю, что с Фирочкой происходит, она никогда у нас такой не была. Хорошо, что Фирин папа не застал ее в таком виде». Липа попыталась успокоить Фирину маму, но та уже переключилась на воспитательную беседу с дочерью:

– Посмотри на себя в зеркало! На кого ты похожа! Шагай в ванную и приведи себя в порядок!

– Что ты смотришь на меня, как прокурор? – огрызнулась Фира. – Я нормальная: щас только челку немного причешу…

Заплетающимся языком Фира бормотала себе под нос оправдательную речь, поправляя челку и продвигаясь неловкими шагами в направлении ванной. Вредный йорик, так некстати подвернувшийся под ноги, завизжал и отскочил в угол.

– О! Завтра нассыт в мои туфли, спрячь их куда-нибудь, па-жа-луй-ста, – обернувшись к маме, попросила Фира.

– Ну как ты разговариваешь! Тебе не стыдно перед подругой? – Фирина мама изо всех сил старалась соблюсти приличия.

– Перед подругой нисколько не стыдно, – Фира старательно выговаривала слова. – Она меня понимает. Не то, что вы, два прокурора.

Она посмотрела на маму и на йорика и, безнадежно махнув рукой, скрылась в ванной.

На следующее утро Фира выпытывала у Липы подробности вчерашнего представления.

– Скажи, все совсем плохо? Я что, опять сильно надралась?

– Да, нет, не очень. Все, как обычно. Только зачем тебе знать мое мнение? Ты же у нас все знаешь сама, – Липа не отказала себе в удовольствии поучаствовать в воспитательном процессе.

– Ну что ты, в самом деле? Еще ты меня будешь воспитывать… у меня и так два прокурора дома. Точнее, один – прокурор, второй – исполнитель наказания. Этот маленький засранец все-таки нассал в мои новые туфли, а мама, как всегда, его защищает. «Это он по ошибке, он же еще щенок…». Ага, по ошибке! Как можно перепутать ссаную пеленку и туфли? В чем я теперь пойду в «Молоко»? Кстати, ты обещала.

– Ого! Значит, кое-что ты все-таки помнишь. Как интересно… Избирательность восприятия все-таки работает даже под действием алкоголя.

– Ой, ты такая умная, у тебя на все есть объяснение! Мне было бы скучно так жить.

– А ты так и не живешь.

– Ты меня осуждаешь?

– Ни в коем случае: ты это ты, я это я.

Фира нетерпеливо перебила подругу.

– Вот только не надо сейчас мне читать проповедь «Я делаю свое дело, ты делаешь свое. Я живу не для твоего удовольствия, ты живешь не для моего удовольствия. Я это я, ты это ты, но, если мы с тобой встретились, значит, нам обоим повезло»… Или что-то типа того.

– Обеим, в нашем случае. По правилам русского языка, раз уж ты вольно трактуешь Курта Левина.

– Хорошо. Обеим. И дальше что? Мы идем в «Молоко»?

– Когда?

– Сегодня, конечно. Они там играют каждый день до конца месяца.

– Сегодня вряд ли, я еще после вчерашнего не отошла.

– Но тебе же не сорок лет! Пойдем, Липочка, ну пожалуйста, сделай божескую милость, может, у меня судьба решается, а ты… Еще подруга называется, – Фира включила весь набор манипуляций и все же добилась своего.