Цветные сны Олимпиады полностью

Высокий нескладный парень в потертом кожаном жилете и изрядно поношенных джинсах что-то наигрывал на гитаре с сигаретой во рту. Он нехотя оторвался от своего занятия: «ПростоФира, привет! Классно выглядишь. Бухала вчера?». – «Ну да. Привет». – «Да это я так, по приколу». – «А я серьезно. Мы вчера диплом обмывали, я тебе говорила, когда мы познакомились, помнишь?». – «Не-а. А это кто? Подруга? Че такая серьезная? Расслабься и получай удовольствие. „Эй, подруга, посмотри на меня, делай как я“», – парень довольно точно спародировал Богдана Титомира.

Пока Липа раздумывала, с какой оригинальной фразой ей вступить в разговор и представиться, в гримерку заглянул бородатый молодой человек. На шее и руках у него были нанесены затейливые татуировки, имевшие какой-то тайный смысл, понятый лишь узкому кругу избранных лиц. Не обращая внимания на посетительниц, он тоном недовольного начальника скомандовал: «Женек, давай завязывай. Цигель-цигель, ай-лю-лю! Через пять минут – на сцену!». – «Ок!» – кивнул бородатому Женек и на ходу обронил Фире: «После концерта заваливай, можешь вместе с подругой, если че».

– И это вот – оно? То чудо, про которое ты мне рассказывала? – удивлению Липы не было предела.

– Не оно, а ОН. Ты вся из себя правильная, а он совсем другой, ОН неправильный и, кстати, очень креативный, играет в высшей лиге КВН, даже иногда шутки для команды придумывает. И юмор у него нестандартный.

– Это я поняла уже. Слушай, но он же на своей волне, не от мира сего.

– Ну и что! Этим и цепляет, с ним я как будто в другой мир улетаю, а ухожу от него и плюх опять в свое болото!

– М-да-а, непонятно, кто из вас страус, кто – эмо. А почему Эмо, а не Эму?

– Потому что музыка такая. Психоделический рок, я же тебе уже рассказывала! А эму – слишком банально.

– А «страус» – не банально? Вот это для чего? Страус – он же головой в песок, а задницей кверху: типа один раз не фантомас.

– Не искажай цитату. С этим у него все в порядке. Проверено: мин нет. А «страус» – это про Австралию. Они собираются на какое-то время туда перебраться. Там сейчас много русских, а русским надо что? Правильно: как и всем нормальным людям, хлеба и зрелищ, только своих русских зрелищ. Тоска по дому и все такое, поэтому наших русских музыкантов хорошо принимает своя же русская публика. Все четко.

– Ну, надеюсь, ты-то в своем уме, в Австралию тебя не унесет ветер перемен? – с сомнением в голосе спросила Липа. Она уже ни в чем не была уверена. Ей казалось, что у Фиры совершенно снесло башню, и она может вытворить все что угодно, придумав для своего оправдания какое-нибудь нестандартное алиби. Это она может.

Фира в Австралию не уехала, не решилась оставить маму. Она моталась по стране за своим ЕвГением до тех пор, пока группа СтраусЭмо не скопила достаточно денег для своей авантюрной идеи. В то время с Липой они почти не общались. Фире категорически не хотелось выслушивать аргументы подруги против ее отношений со своим нестандартным избранником – ей хватало мамы с ее причитаниями. Всякий раз, когда Фира заговаривала про Австралию, бывшая чиновница со стальными нервами начинала плакать, а вредный йорик подвывал ей в такт. «Видишь, даже собака понимает, что это навсегда, и мы никогда тебя больше не увидим». – «Что за чушь!» – возмущалась Фира, но интуиция рождала в ней предчувствие чего-то очень нехорошего.

«Ну, что, ПростоФира, ты со мной? Думай быстрее, да или нет – я билеты бронирую. Пока в один конец». – «Я не знаю… Наверное, нет», – Фира впервые была в замешательстве. Изумленный взгляд из-под пряди волос заставил ее съёжиться: «Вот это что сейчас было? Я не понял… А кто мне заливал про судьбоносную встречу, про то, что со мной хоть на край света? Вот, предлагаю тебе край света». Фира продолжала молчать, как школьница у доски перед строгим учителем. «О, женщины! Вам имя – вероломство!». Фира с удивлением подняла глаза, услышав из уст «учителя» цитату из бессмертной трагедии Шекспира. «Что смотришь? Тебе верить нельзя – ты такая же, как все! Слова, слова, слова…» – с презрением в голосе продолжал блистать эрудицией Евгений. Фира торопливо и сбивчиво попыталась объяснить, что у нее особые обстоятельства, что может быть не сейчас, попозже… «Да пошла ты к черту!».

«Мне кажется, я беременна, и потом… У меня же мама». Последовала мучительная пауза, нужные слова ни у того, ни у другого никак не приходили на ум. Фира первой нарушила молчание:

– Мне от тебя ничего не нужно, и аборт я делать не собираюсь.

– Я уже это где-то слышал, – усмехнулся Евгений, – а потом оказывается, что все же очень даже нужно. Я же сказал, вам верить нельзя. Одна надежда на Австралию.

– Не переживай, я у тебя никогда ничего не попрошу.

– Господи, какие же вы все одинаковые, и говорите-то киношными фразами, только актриса из тебя никудышная, – фыркнул Евгений.