– Во-во!
– Сам говорил, что у меня не кривые, а сексуально изогнутые ноги, и что тебе это нравится.
– Так это когда было? Вспоминай корова лето! – в глазах Павла появились веселые искорки.
– Это кто это
– Ну не я же…
– Спасибо, Пашенька, я тоже тебя люблю! – рассмеялась Липа и, поднявшись на носочки, победно чмокнула мужа.
Лишь одно место на земле служило для Липы зоной безусловного эмоционального комфорта. Она обожала забираться с ногами на старенький, чуть потертый от времени диван, надевать теплые шерстяные носочки, связанные заботливыми бабушкиными руками, закутываться в видавший виды плюшевый плед и вести с бабушкой задушевные беседы. Ритуал в маленькой квартирке в старой пятиэтажке был бы неполным без традиционной чашки чая с простыми сушками, вафельным тортом и плиткой шоколада «Особый» фабрики имени Крупской. Вот уже много лет с того самого времени, когда родители отправили Липу в культурную столицу, дабы обрести расширенный кругозор и выбрать достойное учебное заведение, они с бабушкой играли в five-o’clock tea. Липа не сразу адаптировалась к новому классу и к новым требованиям, с кем-то из учителей отношения долгое время не складывались. Больше других ее мучила англичанка, Евгения Георгиевна. На каждом уроке английского она обязательно повторяла «для тех, кто не понял», всем видом показывая, что информация предназначена именно для Липы, что в петербургских школах изучают Royal English с чёткими окончаниями слов, мягкими звуками и ударением преимущественно на второй слог, в отличие от школ провинциальных, где гонятся за пошлой американской модой. После этих уроков Липа приходила домой в плохом настроении, закрывалась в своей комнате и до ужина была занята грустными мыслями. Так продолжалось до тех пор, пока бабушка не предложила ей «Может, по five-o’clock tea?». – «Ты, что, знаешь английский?». – «Обижаешь! Положим, с английской королевой я вот так запросто не смогу пить чай по ряду причин, но на Пикадилли точно не пропаду», – рассмеялась бабушка.
Через десять минут бабушка принесла на подносе в Липину комнату заварочный чайник, две чайные пары из тонкого императорского фарфора со знаменитым кобальтовым рисунком, вазочку с сушками, два кусочка вафельного торта и плитку шоколада. «Налетай! Подешевело!» – подмигнула она Липе и следом торопливо добавила:
– Сиди-сиди! Я подвину к дивану журнальный столик.
Липа удобно устроилась на своем любимом диване, бабушка придвинула к столику легкое кресло из румынского гарнитура, разлила по чашкам ароматный чай и принялась рассказывать про свое увлечение музыкой The Beatles. В ее поколении больше уважали Элвиса Пресли и Фрэнка Синатру, но она сразу влюбилась в Пола Маккартни, как только услышала песню «Yesterday». Буквально на следующий день она завела общую тетрадку, на обложке которой было написано «The Beatles». В эту заветную тетрадь она записывала русскими буквами тексты английских песен, не очень-то понимая их смысл. Главным для нее было точное воспроизведение звуков. Так мало-помалу она натренировала эталонное британское произношение, а заодно выучила популярные английские фразы. Бабушкин способ преодоления языкового барьера оказался на редкость эффективным: вторую четверть и полугодие Липа закончила с пятеркой по английскому языку.
Со временем «королевское» чаепитие приобрело черты