– Да не бзди ты! Расслабься, это мое личное дело. И вот сейчас я все решила окончательно, а ты в следующий раз пользуйся презервативом и не разбазаривай свой генофонд, чтобы не сбегать на край света. Кстати, если что, шарик у нас круглый, – Фира снова стала сама собой. Это она теперь строгий учитель, а этот неопрятный долговязый человек – двоечник по всем предметам.
– Мамуль, не переживай! Я никуда не еду. И я беременна, думаю, у меня будет мальчик, – Фира с порога на одном дыхании выпалила важную информацию уставшей от бессонных ночей маме.
– Вот и прекрасно! – обрадованно воскликнула мама и ушла на кухню разогревать ужин.
– Ты про мальчика поняла? – уточнила из прихожей Фира, снимая уличную обувь и надевая теплые домашние тапочки, спрятанные подальше от вредного йорика.
– Да все я поняла! – радостно ответила мама. – Это хорошая новость.
– А как же официальный брак, семья и все такое? Я не узнаю вас в гриме, мадам! – шаловливое настроение овладело всеми обитателями квартиры, включая йорика. Тот, почувствовав метаморфозу в хозяйском настроении, радостно повизгивал и лизал Фирины руки.
– А мы тебя чем не устраиваем? – вместе с маминым вопросом до Фиры долетел звук хрустальных бокалов и столового серебра – это мама сервировала праздничный стол в гостиной.
Кафе понемногу заполнялось вечерними посетителями, в основном сладкими парочками.
– Знаешь, иногда даже хочется сходить ненадолго замуж, понять, что там все-таки хорошего. Я ведь ни разу там не была. Хотя… Глядя на тебя, я думаю, что это гражданский подвиг, а к подвигам я как-то не очень готова, – усмехнулась Фира.
– Я думаю, гражданский подвиг – это воспитание сына, прекрасного умного парня, защитника своей семьи. Твой Женька – настоящий мужчина и прекрасный музыкант, Юльке с ним повезло.
– Спасибо нашей бабушке – это она с ним возилась с рождения и до самой свадьбы.
– А ты билась как рыба об лед, чтобы обеспечивать семью без всякой помощи со стороны биологического папашки. Кстати, где он сейчас? Все еще гоняет страусов по Австралии?
– Без понятия. Если честно, меня вообще не колышет, где он и с кем он. Я ему благодарна за тот светлый промежуток в моей жизни и за то, что он не слишком настаивал на моем участии в его авантюре. Если бы я не устояла и поехала с ним в Австралию, неизвестно, что было бы с Женькой. И вообще,
– Вот видишь, моя теория работает, – Липа постаралась растормошить Фиру и вывести ее из минорного настроения. – Именно такой Женька нужен был нашему миру в этот период времени. А такой ребенок мог появиться только у тебя и твоего
У Липы внезапно заныло сердце, она напряглась, как сжатая пружина.
– Что такое? – Фира встревоженно посмотрела на подругу.
– Нет, ничего, – Липа подняла на Фиру глаза и помотала головой, стряхивая совершенно ненужные мысли. – Все нормально, неизвестно куда нас может завести наше богатое воображение.
– Это точно, – согласилась Фира. – Пожалуй, пора по домам. Докинешь до метро?
– О чем ты говоришь? Конечно, докину.
– Павлунтий Дормидонтыч, я дома! – поспешно снимая верхнюю одежду, проинформировала о своем приходе Липа. Она понимала, что задержалась и опять столкнется с плохим настроением мужа. Это было закономерно: голодный мужчина – злой мужчина.
– Я так понимаю, ужинать ты не будешь? – Павел вышел в прихожую и остановился в дверном проеме, прислонясь спиной к косяку.
Липа терпеть не могла этот взгляд исподлобья и эти скрещенные на груди руки.
– Ну почему же? Составлю тебе компанию. Я быстро, пять секунд.
– Можешь не торопиться: я есть не буду.
– Ты что, уже
– Не смешно. Просто не хочу, – хмуро отозвался Павел. – Мне все это надоело: утром ты еще дрыхнешь, вечером встречаешься со своей подруженцией. Я вообще не понимаю, для чего тогда семья, если каждый сам по себе?
– Я не сама по себе, я сама по тебе.
– Ну-ну… Трынди-трынди, приятно слушать, – Павел упрямо не хотел сдавать позиции обвинителя.
– Пошли-и-и, Пашка-какашка, – Липа принялась тормошить Павла и тянуть его за руку, изо всех сил стараясь сдвинуть его с места.
Тот слегка покачнулся, но остался стоять на том же месте.
– Ты прямо такой несгибаемый и несдвигаемый: массивный и устойчивый, как славянский шкаф, – Липа, зайдя с другой стороны, попыталась обеими руками подтолкнуть Павла по направлению к кухне, но он не поддавался. – Точно! Ты шкаф: крепкий такой, устойчивый, тебя с места не сдвинешь, – Липа все еще не оставляла попыток подвинуть Павла. – …Тяжелый такой, с кучей заполненных битком полок, закрылся на все замки и главное, все время скрипишь-скрипишь, когда я пытаюсь открыть дверцы.
– А ты тогда кто? Тумбочка?
– Почему бы и нет: продаюсь только в комплекте со шкафом. Я изумительной красоты тумбочка цвета слоновой кости на изящных ножках.