Останавливается княжич. Глубокая синева одеяний слилась со мраком сада, узор можжевельника огибает ворот. А лодочка уже у Тодо, ведь влетает на кухню девочка ураганом, подхватывает горсть риса, несется обратно. Зернышки падают в подставленные ладони юноши. Удивление в серебряном взгляде, а от лучезарной улыбки ноет под ребрами.
– Позвольте, загадайте желание и вы с нами, юный господин.
От реки тянет свежестью. Отражение фонарей: группками те покачиваются на воде, как и лодочки, что несут сокровенные мечты.
– Не упадите. – Тодо спускается по лестнице последним.
Бережно придерживает девочку за талию княжич. Ложится лодочка на гребень накатившей волны, спешит к мосту, что лоснится бликами. Выпрямляется девочка. Развеселившись, хлопает в ладоши.
Княжич же слышит свист стрел. Слышит треск ломающихся балок, слышит плеск.
– Юный господин? – Рука ведет по юношескому запястью, заставляя дрогнуть.
Волнение зелени очей, столь будоражуще-темной под покровом ночи. Краткий поцелуй робко и скоро отпечатывается на щеке княжича османтусом:
– Все будет хорошо, юный господин.
Беспечен шум праздника. Мост стоит там же, где был. Учитель за спинами детей складывает руки на груди, прячась в длинные рукава. Пророчат горести стрижи. А река неизменно течет мимо берега.
– Юный господин, таков ваш долг. – Четки настоятеля – отполированные бусины нефрита.
Касается лбом досок пола княжич, пока оглаживает спину иссушенная временем рука. Замирает меж лопаток, где суждено появиться клейму.
– В будущем году вам исполнится шестнадцать. Вы будете представлены двору, – возвышается над юношей настоятель судьей, – и посвящены в Цветы императорского сада…
Котловина полна крови. Ликорис цепляется паучьими лапками, когда княжич медленно бредет вперед, преступив священный запрет. Остовы стен стремятся к небу, что некогда отреклось от тех, кто возомнили себя его властителями. Погребенные под землей кости. Братская могила цветет невообразимо пышно год за годом.
Что-то вспыхивает изумрудными искрами за сетью плюща. Просит приблизиться, отодвинуть занавес. Протянулась белая полоса – такая же, как те, что подпоясали небеса. Свиваются Небесные Змеи вокруг зеленой звезды. Шершавость швов и сколы смальты. Ведет ладонью княжич по чешуйчатому телу, гадая, как бы выглядела мозаика целиком.
Небесные Люди, Народ Иль’Гранда. Прикрыты веки, дрожь бесцветных ресниц. Внемлет юноша завываниям ветра в пустотах, шелесту трав, густому аромату цветов и зову, пролегшему по иную сторону бытия, разносящемуся многогранным эхом, резонирующему с чем-то, заключенным в его разуме, что соединяет всех ему подобных в единое целое сквозь столетия. Явившихся с неведомой целью. Вершить судьбы иль созерцать, умерщвлять иль оберегать.
