Остановившись, нянька сказала черноусой прислужнице, которая должна была бинтовать Линь Чжи-яну ноги: — У государевой любимицы очень нежное тело. Я дала только пять палок, а кровь уже потекла по палке. Если дать все двадцать, так, пожалуй, ее драгоценное тело будет так изранено, что не удастся быстро вылечить, а это может задержать наступление счастливого дня. Придется мне побеспокоить вас, сестрица, — сходите, пожалуйста, и доложите об этом государю. Узнайте, каковы будут его распоряжения и потом сообщите мне.
Черноусая прислужница ушла.
Держа в руках палку, нянька рассуждала сама с собой: — Тело у всех одинаковое, почему же у нее оно внизу такое белое и нежное? Ну как тут не влюбиться: По-моему, про это прелестное тело можно сказать: «Облик Пань Аня{334}, лицо же Сун Юя{335}». Да, «Облик Пань Аня, лицо как у Сун Юя», — так говорят о красивых людях. Могу ли я сравниться с ней своим телом! Конечно, я ей неровня!
В это время вернулась черноусая прислужница:
— Государь приказал узнать у его любимицы, подчинится ли она теперь? Если исправится, то избежит наказания.
Линь Чжи-яну, боявшемуся порки, пришлось сказать: — Исправлюсь!
Тогда державшие его подручные няньки отпустили его. Прислужницы стерли шелковыми платками кровь с его ягодиц. Государь приказал черноусой прислужнице дать Линь Чжи-яну лекарство, заживляющее рубцы от палок, и прислал отвар из жэньшэня{336}, успокаивающий боль.
Втерли лекарство, дали выпить отвар, и Линь Чжи-ян прилег отдохнуть. Действительно, боль сразу прошла.
Черноусая прислужница снова забинтовала Линь Чжи-яну ноги и велела ему встать с постели и походить по комнате. Едва он сделал с помощью прислужниц всего лишь несколько шагов, как почувствовал невыносимую боль в ногах. Он хотел было снова присесть отдохнуть, но черноусая прислужница не давала ему ни малейшего послабления, боясь как бы ее не обвинили в том, что она задерживает наступление счастливого дня. Как только Линь Чжи-ян собирался сесть, она уже грозилась доложить государю, так что Линь Чжи-яну пришлось, собравшись со всеми силами, все время расхаживать по комнате.
Ночью боль не прекращалась ни на минуту, и Линь Чжи-яну так и не удалось сомкнуть глаз.
И днем и ночью прислужницы поочередно сторожили его, ни на миг не оставляя его одного и не давая ему никаких поблажек.
Находясь в таком безвыходном положении, Линь Чжи-ян чувствовал, что его мужественность покидает его и он превращается в беспомощную бабу.
В следующей главе будет рассказано, что случилось с ним дальше.
Каждый день прислужницы бинтовали ноги Линь Чжи-яна и обмывали их целебными жидкостями, так что недели через две стопа уже искривилась и из пальцев сочились гной и кровь.
Как-то раз, когда Линь Чжи-яну было особенно больно, прислужницы снова заставили его ходить. Охваченный яростью, Линь Чжи-ян подумал: — Я подавляю в себе жгучий гнев, все терплю; я все думал, что зять и Цзю гун придут спасти меня, но от них нет вестей, и я один терплю мучения; так уж лучше умереть, но сразу!
Поддерживаемый под руки прислужницами, он сделал еще несколько шагов, но почувствовал, что каждый шаг отдается ужасной болью во всем теле. Тогда он подошел к кровати, сел на нее и, несмотря на все уговоры прислужниц, стал кричать, чтобы нянька шла доложить государю, что он просит лучше немедленно казнить его, чем убивать медленно бинтованием ног, и начал срывать шелковые обмотки на ногах. Пытаясь помешать ему, прислужницы обступили его толпой. Видя, что дело плохо, нянька побежала доложить об этом государю. Вскоре она вернулась и передала приказ государя:
— Если любимица не подчинится и не даст бинтовать себе ноги, подвесить ее вниз головой на балке, чтобы она впредь знала, как перечить.
В это время Линь Чжи-яну было уже все равно — жить или умереть, и он сказал прислужницам: — Быстрее действуйте! Чем раньше вы убьете меня, тем больше я буду вам признателен! Умоляю, чем скорее, тем лучше!
Прислужницы принялись за дело. Когда они связали веревкой ноги Линь Чжи-яна, боль показалась ему совершенно невыносимой; когда же его подвесили за ноги, он почувствовал, что из глаз его будто искры посыпались, голова пошла кругом, от боли он весь покрылся холодным потом, а ноги его горели как в огне. Стиснув зубы, Линь Чжи-ян терпел ужасную боль. Он закрыл глаза, сжал губы и ждал, что вот-вот душа его расстанется с телом и он избавится от всех этих мучений. Прошло немного времени, и он не умер, а, наоборот, чем дольше висел, тем яснее сознавал все, что с ним происходит. Ноги его болели так, словно их резали ножом и кололи иглами, боль становилась непереносимой, но сознание не покидало его.
