Въезжая в Ясную, княжна не могла оторвать взор от дороги и, увидев дом, поняла, что батюшка её больше не встретит, не ободрит весёлой присказкой, что и здесь теперь надо самой вести хозяйство. Боковым зрением она заметила, что дорожки уже порядочно не расчищены и со дня болезни старого князя строительство второго этажа основного дома так и не сдвинулось с места. Она по привычке прошла на свою половину, где, приведя себя в порядок и немного отдохнув, направилась в кабинет отца. Сколько раз, помолившись, она с трепетом входила в эти двери.
«Как я благодарна тебе, папа, что ты был строг со мной. Как бы ни сложилась моя дальнейшая жизнь, мне никогда не будет скучно, мне не нужны балы и пустые светские удовольствия», – думала она.
Дочь генерала-поручика князя Александра Сергеевича Волконского, родного брата отца, княгиня Варвара в детстве подолгу жила в доме своего дяди и на протяжении всей жизни поддерживала близкие отношения с его дочерью Марией. Последние два года княгиня Варвара провела в чужестрании. Но, как только возвратилась в Россию, первым делом навестила княжну Марию. Последний раз она у неё была в Москве на поминках, где и поговорить они толком не смогли. Сегодня, несмотря на щекотливое поручение от братьев, она с радостью ехала к княжне.
«А что, собственно, недозволенного совершает кузина? – размышляла она, сидя в карете. – Человек она честный, без рисовки и ложного пафоса. Братьям, видите ли, не нравится, что она разбазаривает своё богатство. А сколько они имений проиграли в карты и раздарили любовницам, они не считают». Подъехав к дому, где жила княжна, вылезла из кареты, и узнавший её швейцар широко распахнул двери и с улыбкой поклонился ей. Снимая с неё шубу, произнёс:
– Княжна Мария Николаевна будет рада видеть вас.
Буфетчик Тихон провёл её по знакомой лестнице через галерею прямо в бывший кабинет старого князя.
– Тихон, туда ли мы идём?
– Здесь княжна разбирает батюшкины бумаги и уже третий день никуда не выезжает.
Варвара Александровна задержалась перед большим напольным зеркалом, внимательно осмотрев себя и заметив, что и она не молодеет, но до сих пор выглядит привлекательной и грациозной. Неслучайно недавно один молодой господин расхаживал павлином, убеждая, что краше и умнее никого нет и он почти готов заслать сватов. Хватит ей одного замужества и кабалы. Всевышний услышал её молитву и забрал к себе ретивого муженька. Больше пока не надобно. Войдя в кабинет, она поцеловала Мари и сразу произнесла, словно беседа их не прерывалась:
– Мари, знайте, что я вас поддерживаю и одобряю и братья вам не указ. Им, видите ли, стыдно за вас. Дай Бог подать, не дай Бог брать, ma bonne. До их чопорных и важных голов никак не может дойти, что князь Михаил Александрович, их двоюродный брат, всей душой любит Марию Гениссьен. Князь Пётр только влюблёнными глазами смотрит на царя Александра Павловича и больше никого не замечает. Заважничал так, что, кажется, готов и спать в мундире. Князь Дмитрий также пропитан ложным пафосом и фразой, и всё ему, как и князю Петру, кажется непристойным и неприличным. Вздор какой-то.
– Что о пустом говорить, милая кузина? Дело решённое, и я его не отменю. Лучше, Варварушка, расскажите, как вы жили в чужестрании.
– Скучно, милая Мари. Хотя некоторые города Италии и Франции оставили неплохое впечатление, но скажу, дорогая, прямо: лучше нашей России-матушки ничего нет!
Княгиня Варвара Александровна давно не встречалась с княжной Марией. Она понимала, что, похоронив батюшку, княжна вдруг как бы лишилась точки опоры и ей сейчас как никогда нужна дружеская поддержка, а не брань и указы родственников. Зная её упрямый характер, Варвара, приехав к сестре, просто расспрашивала её о жизни, о последних днях дядюшки, делая вид, что ей ничего не известно о тех склоках и дрязгах, в которых погрязли её любезные братья.
– Если бы вы знали, Мари, как мне опостылела Франция!
– Что, Париж не хорош?
– В Париже мы были совсем мало, врачи советовали матушке провести зиму в Ницце, а это такая глушь. У нас в деревне намного просторнее и веселее, только и спасалась чтением да гулянием по берегу моря.
– Варварушка, а вы были и в Италии?
– Была-была, – скороговоркой согласилась княгиня. – Меня даже князь Гагарин пригласил на выставку, где наш знаменитый художник Кипренский выставил новую картину «Страдание Спасителя». В ней изображён ангел, в руках его гвозди, коими был прибит Спаситель к кресту. Ангел прижимает гвозди к сердцу и заливается слезами. Видимо, я реалистка. Мне не понравилась мысль художника, ангел не может понять телесной боли, держать гвозди и сострадать Христу. К тому же страдания Спасителя – это для нас, грешных, а не для ангелов. Разве могут ангелы плакать? Плакать – нам, грешникам, а им – только смеяться!