– Я не совсем с вами согласна, Варенька. Неужели гвозди должны нам напоминать одну физическую боль, а не вселенскую мысль об искуплении страданием? Разве ангелы не должны радоваться нашему спасению? Вспомните, как они славословили рождение Христа! Да и зачем лишать ангелов слёз? Если они не будут плакать от радости, то умрут от скуки бессмертия и беспримерного блаженства. Так, милая кузина, оставь им слёзы радости, а нам, грешным, слёзы горести.
– Вас, Мари, не переспорить, и на всё у вас своё мнение. Видимо, это произошло оттого, что мне страшно опостылела чужестрания и страсть как хотелось домой, в Россию, поэтому и полотно нашего знаменитого живописца особенно не тронуло меня.
– И вы, Варенька, не обижайтесь на меня за мои высказывания.
– Что вы, Мари, какой разговор! Я хочу по простоте своей поинтересоваться: вы не собираетесь замуж?
– Может быть, я бы и собралась, но пока никто не попросил моей руки.
– Думаю, за этим дело не станет! Было бы желание!
– Вы, право, заинтриговали меня, кузина.
– Никакой интриги, вам следует поближе сойтись с молодым графом Николаем Толстым. Он воевал, кавалергард. Сейчас службу оставил и живёт с матерью в Москве.
– И вы, Варвара, считаете, он захочет сделать мне предложение?
– А почему бы и нет? Вы люди одного круга, ровесники, и, если я не ошибаюсь, он мечтает о тихой семейной жизни. Так что вам просто надо присмотреться друг к другу, и всё будет хорошо!
– Легко сказать, кузина, – присмотреться. Там, где я бываю, он не появится, а на балах я и забыла когда бывала, да и делать мне там нечего.
– Было бы желание, моя дорогая Мари, – с улыбкой взглянув на неё, проговорила Варвара. Больше ничего не добавив, распрощалась и уехала, обещая на днях снова быть у неё.
О замужестве княжна Мария давно уже не задумывалась. Молодость проскочила мгновенно. Тех лиц, которые хотели свататься к ней, не одобрял папенька, да и сама Мари понимала, что они вряд ли могли для неё стать близкими людьми. «Для меня замужество – не самоцель, мне не нужен пустой, самовлюблённый петиметр, который будет любоваться только собой. Нет, я не требую пылкой страсти, но уважение друг к другу должно быть». Она пыталась вспомнить образ молодого графа Толстого, но перед глазами мелькал только его папенька Илья Андреевич, и то смутно, так как Толстые несколько лет назад уехали на жительство в Казань. Ей вспомнилось, что молодой граф Николай был в армии, а сейчас ушёл в отставку и живёт в Москве. Княжне не спалось. Она прошла в комнату няни.
– Что-то вам, милая голубушка, не спится?
– Прасковьюшка, ты испытывала в молодости влечение к мужчинам?
– Вы о чём, барыня?
– Хотелось ли тебе замуж выйти?
Няня замерла со спицами в руках и, как бы очнувшись, произнесла:
– Была такая дурость. Собралась я замуж за буфетчика Тихона. Да батюшка твой не любил таких вольностей и сослал меня в дальнее имение, на скотный двор. Одумалась я и покаялась, и больше желаний замуж идтить у меня не возникало.
Княжна об этом ничего не знала, ей стало неудобно за свой вопрос, и, сославшись, что уже время позднее, она ушла к себе. Она испытывала укор совести за бессердечие папеньки, хотя, как она поняла, няня говорила об этом без какой-либо боли и сожаления, и тут же дала себе зарок, что она не посмеет отказывать выйти замуж или жениться своим крепостным.
Сейчас, когда Варварушка сказала ей о предполагаемом женихе, графе Толстом, что-то затеплилось в её сердце. С уходом папеньки княжна Мария освободилась от пут, которыми была окружена, как обручами. Раньше кто-либо из молодой аристократии сделать предложение не мог, так как все боялись, понимая, что отец не позволит дочери сказать короткое «да!». И вот на горизонте появился граф Николай, который был не только пригож собой, но и настоящей блестящей партией, хотя и разорён до основания. Но разумом, сердцем и всей своей сущностью он был ей ровня. Это поняла и княжна и ухватилась за это предложение как утопающий за соломинку. И хотя она краем уха слышала, что в молодости граф любил свою кузину Татьяну Ёргольскую и даже думал жениться на ней, но при создавшемся материальном положении ему придётся отойти от неё. Да и сама кузина должна понять, что брак её с графом просто несостоятелен. Сейчас она горела только одним желанием: как можно скорее встретиться с графом.
Княгиня Варвара заметила искру надежды в глазах княжны Марии и мысленно пожелала, чтобы эта встреча прошла удачно.
Если и эта нить оборвётся, то ей вправду только и останется, что податься в монастырь.
Княжна было прилегла, пытаясь уснуть, но сон бежал от неё, и разные мысли теснились в голове, опережая одна другую. Она села к клавикордам и стала разбирать последнюю сонату Бетговена, но поняла, что не в состоянии ни играть, ни читать.