«А ведь было время, когда я мечтал сам участвовать в этом так называемом маскараде», – подумал он и понял, какой в своё время был наивный, и в то же время гордился, что в тяжёлую для России годину не остался в стороне, а внёс и свою лепту в победу над французами.
Хотя знакомство графа Толстого с княжной Волконской и состоялось и казалось, взаимоотношения налажены, но каждый из них понимал, что до серьёзных вопросов ещё далеко. Зная антипатию маменьки к князьям Волконским, которые в большинстве своём игнорировали графов Толстых и никогда не посещали их дом, Николай Ильич предчувствовал, что дома недовольства будет много…
«А может, и правда жениться на княжне Долгорукой, и вся недолга? – с какой-то отрешённостью подумал Толстой. Девица была совсем молоденькая, не больше семнадцати годков, грезила балами и нарядами, а главное – щебетала без умолку. – И что я с ней делать буду? – с тоской подумал граф Николай. – Маменька, разумеется, будет довольна, но жить-то мне!» В последний месяц кредиторы всё настойчивее стали требовать возвращения долгов, и пока рассчитаться с ними не было никакой возможности. Один из банкиров недавно потребовал в течение месяца выплатить ему немалый долг, а где взять деньги? Николай вспомнил свой первый взгляд на княжну Волконскую, и сейчас ему стало неудобно. «Неужели она заметила? А впрочем, она и сама знает, что не красавица, и, я думаю, всё понимает!»
Приехав домой, граф Толстой пока не решился ничего говорить маменьке и, мельком пожелав ей доброго сна, ушёл к себе. Сомнение мучило его, и он пытался представить свою дальнейшую жизнь. Молодая жена, вертушка, любительница развлечений никак не вписывалась в его схему. Ему нужна была размеренная жизнь среди семьи, с детьми, а главное – чтобы он чувствовал себя полным хозяином и никто ему не указывал, как и что делать! Находясь на службе в армии, он приучил себя к самостоятельности и сейчас был как никогда уверен в себе. Также он знал, что не позволит никакому управляющему вести своё хозяйство. А посему его устраивает княжна Волконская, и он просто обязан убедить маменьку разрешить жениться на ней. Он хотел было пойти и сразу же переговорить с ней, но, взглянув на часы, увидел, что только четыре часа утра.
«Необходимо поспать», – приказал Николай себе и, не раздеваясь, прилёг на софу, которая для лежания была не приспособлена. Пытаясь устроиться поудобней, он свернулся калачиком, но почувствовал, что затекает рука, да и всему телу не было того простора, к какому он привык, лёжа на кровати. Толстой поднялся и решил выйти во двор. Он слышал, что отец княжны был очень строптивым и властным человеком. Если она пошла в папеньку, то сумеет ли он совладать с ней? Как говорится, мягко стелет, да жёстко спать! Но она, кажется, не такая. Думы и вопросы одолевали его, и он, чтобы не беспокоить дворню, тихонько вышел на улицу.
Было уже светло, но солнце ещё не появилось над горизонтом, и утренняя прохлада с лёгким ветерком словно охладила его. Дышалось легко. Толстой, к своему удивлению, заметил интенсивное движение по улице. Оставив службу в армии, он в последнее время просыпался скорее ближе к полудню. Сейчас же он видел, как много телег и фургонов спешит по делам на рынки и в магазины, а также встретил немало богомольцев, идущих в храмы к ранней обедне. Эти люди заняты своими заботами, и им нет никакого дела до него. Заметив даму с ребёнком, который спокойно шёл за матерью, граф позавидовал, что он не маленький, но, тут же одёрнув себя, тоже решил зайти в церковь.
Слушая певчих, Николай до глубины души проникся происходящим и, отстояв раннюю службу, не торопился покидать храм. Он даже пожалел, что давно не исповедовался, и тем не менее решил посоветоваться с приглянувшимся ему священником. Беседа с отцом Феофаном, который внимательно выслушал Николая Ильича, развеяла его сомнения, подтверждая, что мыслит он правильно. Священник заверил, что даже если первоначально матушка будет выступать против его брака с княжной Волконской, то в дальнейшем одобрит его решение. Вернувшись из церкви домой, Николай прошёл на половину маменьки и сообщил ей, что желает жениться на княжне Волконской. Видимо, старая графиня была так ошарашена решением сына, что ничего ему не сказала.
Возвращаясь из церкви домой в одной карете с маменькой, Николай Ильич понимал её переживания и решил не тревожить. Но, не выдержав, захотел разъяснить ей свою позицию и объяснить, почему он предпочитает княжну Марию, а не молоденькую вертушку.