Мари по привычке прошла в свою комнату и прилегла, размышляя, как к графине Толстой лучше письменно обратиться, а больше всего – как она примет её. Княжна сознавала, что она старая дева, к тому же не красавица, и неудивительно, что графиня против этого брака. Если бы она не знала, что это её последний шанс, то отступила бы, но желание было велико, к тому же она видела, что Толстой расположен к ней искренне.
Княжна Мари поднялась и пошла в кабинет папеньки с мыслью написать деловое письмо. Достав из конторки чистый лист бумаги, написала: «Дорогая графиня Пелагея Николаевна! В связи с предстоящей помолвкой…» «Что это я так разошлась? Может, до этого ритуала и дело не дойдёт! Скажет она нет, и всё!» Отбросив испорченный лист, Мари написала строго и лаконично: «Дорогая графиня Пелагея Николаевна! Разрешите посетить Вас в удобный для Вас день и час. С искренним уважением и любовью, княжна Мария Волконская». Вызвав казачка, она передала ему конверт и попросила доставить его графине Толстой. Ответа ждать не надо.
Приехав домой, Николай Ильич заглянул к маменьке. Она сидела в любимом кресле и нюхала табак. Стакан с оранжадом стоял возле неё на столике. Она волновалась. Увидев вошедшего сына, воскликнула:
– Мне тут записку передали от княжны Волконской! Спрашивает, когда я смогу её принять у себя. С какой стати она желает меня видеть?
– Маман, ёрничать ни к чему, всё вы отлично понимаете!
– Я не желаю, Николай, чтобы вы женились на ней. Ваша обязанность – подобрать более достойную партию!
– Вы можете мне её представить?
– Вы знаете, Николай, что сейчас я никуда не выезжаю!
– Я тоже, поэтому прекратим этот спор!
– Я сейчас неважно себя чувствую.
Поняв, что этот разговор ни к чему не приведёт, граф вошёл в свою комнату и, присев около стола, задумался. Он понимал, что маман покапризничает и примет Мари. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что его выбор правильный: ему не надо молодой воздыхательницы, тем более что он продолжал любить Туанетт. Необходима обеспеченная домашняя жизнь. Самое же главное – они с Мари понимали и уважали друг друга. Граф слышал, что сейчас в Москве находится его дальний родственник, командир, генерал, князь Андрей Иванович Горчаков.
«Маменька к его мнению должна прислушаться», – подумал он и тут же направился к Андрею Ивановичу.
Камердинер доложил князю Горчакову, что его просит принять граф Николай Ильич Толстой. Поняв, что это племянник, Горчаков радушно принял Николая. Генерал знал о смерти старого графа и о разорении семьи Толстых. Поприветствовав графа, он поинтересовался его самочувствием.
– Пока, Андрей Иванович, не жалуюсь, хотя не скрою, боли в груди иногда дают о себе знать.
– Берегите, любезный Николай, своё здоровье.
– Не всегда получается. Я к вам, Андрей Иванович, с большой просьбой.
– Говорите!
– Я решил жениться на княгине Волконской, и всё складывается благополучно, но маменька бунтует, заявляя, что княжна мне не пара. Кто как не вы знаете характер моей маменьки. Очень прошу, поговорите, пожалуйста, по душам с ней.
– Понимаю, Николай Ильич, завтра к обеду я буду у вас.
В душе Андрей Иванович был возмущён поведением старой графини. «Капризная истеричка должна быть рада, что сын стремится сделать всё, чтобы она жила в довольстве, не беспокоясь о завтрашнем дне, чтобы не пришлось им затягивать пояса. Он выбирает достойную себе партию в лице княгини Волконской. И опять недовольство!»
На следующий день Горчаков появился в доме Толстых. Пелагея Николаевна обрадовалась нежданному гостю.
– Знаете, Андрей Иванович, мой сын Николай дурит, и я никак не могу его остановить, – заблажила она.
– В чём же это выражается?
– Задумал жениться на старой деве, княжне Волконской, когда вокруг столько прекрасных молодых девиц.
– Простите, Пелагея Николаевна, я слышал, что вы разорены и вашего сына чуть не посадили в долговую яму?
– Твоя правда, князь! Покойный Илюшенька все имения прожил, и кредиторы рвут нас на части.
– И как же вы, любезная Пелагея Николаевна, предполагаете дальше жить?
– Николя поступил на службу, и я надеюсь, что мы выкрутимся.
– Надежда, любезная графиня, юношей питает, а Николай Ильич уже, к сожалению, не юнец, прошёл тяжёлую службу в армии, воевал, был в плену и ранен. Хочу подчеркнуть именно вам, не для передачи, что он и в отставку ушёл по состоянию здоровья.
– Разве? Он мне об этом не говорил.
– Он и мне многого не говорил, поэтому очень прошу вас, графиня, пойти навстречу своему сыну, тем более что я знаю: вы его любите.
– Очень люблю, князь, потому и желаю, чтобы он был счастлив!
– Счастье, Пелагея Николаевна, каждый человек понимает по-своему, и если граф питает нежные чувства к княжне Волконской и ещё желает, чтобы вы продолжали жить в приемлемых для вас условиях, то это надо приветствовать и не выказывать своего «фи».