Было ещё темно, когда дядька разбудил детей со словами: «Пора, господа, подниматься, через час выезжаем». Все без проволочек вскочили, быстро оделись и прошли в столовую, где уже был приготовлен обильный завтрак. А бабушкин дормез и ещё шесть возков уже стояли у крыльца, и дядька Николай Дмитриевич отдавал распоряжения, куда какие вещи и тюки закладывать. Старая графиня с Глашей сели в дормез, Туанетт с девочками ехали в тёплом возке, в таком же возке находились и дети. Николай Ильич сел вместе со старшим сыном в свой возок. Вереница из семи экипажей торжественно отправилась в дорогу. Оставшаяся дворня, высыпав на крыльцо, провожала господский экипаж.
Лёва с Митей и Серёжей, возбуждённые отъездом, пытались смотреть на дорогу, но, кроме мелькавших деревьев, ничего не видели. Вскоре они успокоились; тесно прижавшись друг к другу, пригрелись и уснули. А проснулись, когда возок въехал на постоялый двор в Туле. В большой комнате кипел самовар, два официанта разносили пироги и плюшки, и все, сев за стол, с аппетитом провели второй завтрак. Как только впрягли свежих лошадей, поехали дальше. Дорога была холмистая, и возок, в котором ехали дети, то убыстрял ход, и кучеру приходилось придерживать лошадей, чтобы они ненароком не разнеслись, то замедлял, когда они забирались на очередной холм. Иногда, если возок ехал медленно, дети выскакивали из него и бежали рядом, а один раз даже нырнули в повозку к девочкам, устроив настоящую кучу-малу. Временами папа брал кого-нибудь из детей к себе в возок, и, возвратившись, тот рассказывал, что ближе к вечеру они приедут в город Серпухов, который был своеобразной крепостью Московского княжества. Именно в Серпухове воздвигнут кремль из дуба.
Остановившись на ночлег на постоялом дворе города Серпухова, все плотно поужинали и вскоре легли спать, чтобы на следующий день пораньше продолжить путешествие. Чуть свет опять тронулись в путь, и, как только рассвело, дети внимательно наблюдали за дорогой. Чем ближе к Москве, тем оживлённее на тракте. И здесь их обгоняли другие возки и дормезы. Поразило Лёвочку, что конные совсем не обращали внимания на их поезд. Каждый проезжающий был занят своими мыслями и делами. Подбежавший к возку дядька произнёс: «Лёва, вас папенька приглашает в свой возок». И вот уже полный гордости и восторга мальчик внимательно слушает рассказ отца о городе, в котором папа провёл большую часть своей жизни. Но вот показались купола церквей, и Николай Ильич стал подробно говорить, как образовался город, как он стал столицей.
– Но сейчас главным городом России является Санкт-Петербург, – заметил Лёва.
– Ты прав, император Пётр обосновал и построил столицу на реке Неве, а Москва осталась древней столицей Российского государства, и коронация императоров на царство всегда происходит в Москве. Кремль построили из белого камня в 1367 году, при князе Дмитрии Донском. Я приехал в Москву в декабре 1812 года. Увидев сожжённый и разорённый город, в котором сгорел и наш дом, я был потрясён до глубины души. Слава Богу, он возродился из пепла и похорошел, и думаю, что вам понравится жить в городе. А вот и Плющиха! Сейчас приедем и будем здесь устраиваться.
Московская жизнь с первых дней закрутила графа Толстого. На балах он появлялся редко, хотя с визитами выезжал постоянно. Несмотря на то что с долгами он рассчитался, полагаться на управляющих не желал, догадываясь, как многие из последних при папеньке беззастенчиво грабили их и в конце концов окончательно разорили его. Поэтому он взял за правило назначать руководителями имений только тех людей, которым полностью доверял, и сам был в курсе всех дел. Больше всего его беспокоило пироговское имение. Хотя сделку провели по закону, родная сестра Темяшева, госпожа Карякина, узнав, что брат при смерти, решила во что бы то то ни стало завладеть имением. Засылала даже туда своих людей, но приказчик Бобров выгнал их. Свои доказательства она основывала главным образом на том, что Толстой не мог уплатить её брату наличными сто семьдесят четыре тысячи руб лей, так как не имел таких денег, будучи должен разным лицам четыреста тысяч руб лей, и сумма, показанная в купчей крепости, в действительности якобы не была уплачена. Вследствие этого вся сделка на продажу Пирогово как безденежная должна быть признана незаконной.
Как-то на одном из раутов к графу Толстому обратился московский генерал-губернатор князь Голицын и сообщил, что на его имя поступило прошение от госпожи Карякиной, в котором она писала, что граф незаконным путём пытается завладеть имением её брата, господина Темяшева.
– Вы не могли бы разъяснить мне ситуацию?
– Дело в том, ваше сиятельство, что незадолго до своей болезни Александр Алексеевич привёз ко мне свою незаконнорождённую дочь Дунечку и просил взять её на воспитание в моё семейство до совершеннолетия. Причём он сам предложил мне выкупить его имение Пирогово. Все бумаги мы оформили по закону, у нотариуса, и положенные деньги я заплатил.
– Я вас понял, Николай Ильич, завтра же госпоже Карякиной я направлю ответ.