Вскоре от Юшковых пришёл ответ, настолько неожиданный и обескураживающий, что все домочадцы встретили его в штыки. Лёва с Машей заявили, что из Ясной никуда не поедут, Митя и Сергей поддержали их. Безапелляционное решение опекунши Юшковой забрать детей к себе в Казань потрясло не только детей, но и всю прислугу, которая тоже вынуждена будет покинуть свои дома. Одно дело, если бы она приехала сама в Ясную Поляну и спросила детей, хотят ли они жить в Казани или нет. Переговорила бы с Ёргольской и управляющим, как это всё устроить.
Этого не произошло. Был только оскорбительный приказ, требующий беспрекословного подчинения, и точка.
– Туанетт, – держа письмо в руке, задумчиво произнёс Николай, – может быть, они считают, что в Казани нам будет лучше? Там у них связи, университет и прочие блага…
– Но вы же, Николя, уже учитесь в Московском университете, и Серёжа с Митей скоро в него поступят, а Маша с Лёвой ещё малы, и здесь для них созданы, кажется, все приемлемые условия для жизни и учёбы. Или я не права?
– Что вы, Туанетт, конечно, правы!
Молодой граф Николай заметил, как с получением этого письма Ёргольская словно одеревенела и осунулась, улыбка исчезла с её лица и глаза потухли в какой-то безнадёжности.
– Как Варвара была права! – тихо прошептала она.
– Вы что-то, тётушка, сказали? – внимательно смотря на неё, произнёс Николай.
– Нет-нет, – думая о своём, машинально ответила она, – я пойду к себе и постараюсь убедить их оставить детей здесь.
Хотя Николай понял, что, видимо, Юшковы не откажутся от своего решения.
– Туанетт, скажите, пожалуйста, вы поедете с детьми в Казань?
– Нет, кто я такая? Можно сказать, что я жила у вас на птичьих правах, – с трудом произнесла она и, заплакав, ушла к себе в комнату.
Молодой граф, оглушённый этим ответом, только сейчас понял трагическое положение тётушки Татьяны. «Она нам, по сути дела, никто, и Юшковы хотят избавиться от неё. Только за что? Ведь тётушка Полина знает, что Туанетт – самый дорогой для нас человек! Да, но в письме они и её приглашают приехать в Казань, – продолжал размышлять он. – Метаморфоза какая-то, и, главное, спросить не у кого, а сама она вряд ли скажет! Да и ответное письмо Туанетт ничего не даст, они своего решения не отменят. Мне надо ехать с братьями и сестрой в Казань. А посему надо срочно отправляться в Москву и переводиться в Казанский университет», – решил Николай.
В ответном письме Ёргольская писала: «Я ожидала получения письма от Вас, г-н Юшков, и ответ мой был заранее готов, чтобы сказать Вам, что это жестоко, это варварство – желать разлучить меня с теми детьми, которым я расточала самые нежные заботы в течение почти двенадцати лет и которые были мне доверены их отцом в момент смерти его жены. Я не обманула его доверия, оправдала его ожидания, выполняла по отношению к ним священные обязанности нежнейшей из матерей. Моя роль окончена». Указала далее на то, что с отъездом всех детей из Ясной Поляны их имущественные дела придут в полное расстройство. Далее она писала: «Согласитесь, что Вы с сожалением покидаете Казань, разлучаетесь с Вашими старыми знакомыми, что Вам трудно покинуть тот город, где Вы родились, но Вы не думаете о том, что мне ещё труднее расстаться с теми детьми, которые мне дороги гораздо более, чем можно выразить, и которых я люблю до обожания, для которых я жертвовала своим здоровьем, своей жизнью, этой полной страданий жизнью, которую я старалась сохранить до сих пор только для них. Вы лишаете меня последнего счастья, которое было у меня на земле. Я привязана к Машеньке, как к своему собственному ребёнку; она помогала мне переносить жизнь с меньшей горечью, потому что я чувствовала, что я ей необходима. Теперь Вы отнимаете у меня моё единственное утешение. Очень благодарна Вам за Ваше любезное предложение, но я им никогда не воспользуюсь. Дети скоро уйдут от меня, и это переворачивает мою душу. Но, быть может, это послужит к их счастью, и эта мысль смягчает горечь моей скорби, так как, где бы они ни были, я сохраню по отношению к ним ту же нежность. Воспоминания о дружбе и безграничном доверии, которое читал ко мне их отец, никогда не изгладятся из моего сердца; его память для меня священна, и его дети всегда будут постоянным предметом моего самого живого интереса. Итак, прощайте. Преданная Вам Т. Ёргольская».
Ответа на её отчаянное послание от Юшковых не последовало. А через три недели в Ясную Поляну приехал управляющий Юшковых Бурмистров и доложил, что ему приказано не только забрать детей, но и вывезти большое хозяйство из имения вместе с многочисленной дворней. Портным, столярам, слесарям, обойщикам, поварам было приказано срочно собираться в дорогу для переезда на житьё в Казань. Специально для этого заказали две баржи, на которые погрузили всё имущество, и вместе с людьми они были отправились по Оке и Волге на новое место жительства. Для уплаты долгов было продано отдалённое имение Неруч, находящееся в Курской губернии…
– Прасковья Исаевна, вы слышали, что госпожа Юшкова забирает детей графа Толстого к себе в Казань?