Прослужив два с лишним года на Кавказе, Лев на себе испытал нелёгкую службу солдат и офицеров и заметил, насколько серьёзно старший брат Николенька относился к обучению своих подчинённых нелёгкому артиллерийскому делу. Отправившись в первый набег волонтёром летом 1851 года, Лев проникся уважением к брату, понимая, что тот в пылу боя не мельтешил и не кричал. Если Николай замечал, что у молодого солдата не всё ладится, стремился ему лишний раз всё объяснить и успокаивался, как только понимал, что ему можно доверять, он всё понял и выполнит поставленную задачу как положено. Поэтому Николеньку уважали не только в его дивизионе, но и во всей артиллерийской бригаде.
Возвратившись из похода, Лев принимает решение поступить на службу в армию. Выдержав экзамен при штабе Кавказской артиллерийской бригады, он зачисляется фейерверкером артиллерийской бригады и отправляет документы по инстанции о присвоении ему офицерского звания.
Прошли месяцы ожидания, но офицером он пока так и не стал. Вчера Толстой не выдержал и проиграл только что полученные деньги. Его начальник, подполковник Алексеев, просил его выйти на очередные занятия, но голова была такая тяжёлая, что он остался в кровати. Проснувшись, Лев направился к Никите Петровичу, чтобы занять денег. Не обращая внимания на дежурного офицера, хотел без доклада пройти к нему, но молодой юнкер остановил его, сказав, что у того находится разъярённый проверяющий, полковник. За приоткрытой дверью было слышно, как проверяющий орал на подполковника, не желая слушать его объяснений:
– К вечеру приказываю вам предоставить мне список отсутствующих сегодня на занятиях! – После чего удалился.
«Леший какой-то, а не человек! – подумал Алексеев. – Привык у себя в Петербурге муштрой заниматься господин полковник Фрискенд, но здесь не столица, а Кавказ, к тому же вой на! Ладно, разберёмся». – И, крикнув дежурного, приказал срочно прибыть к нему доктору и фейерверкеру Толстому.
– Иван Маркович, голубчик мой, окажите мне содействие и выпишите направление к вашему специалисту в Пятигорске фейерверкеру Льву Толстому.
– Что-то сурьёзное?
– Сурьёзней некуда, не дай Бог завтра на занятиях столкнётся наш граф Лев с полковником Фрискендом. Оба господина горячие и самолюбивые, им лучше пока воздержаться от личного знакомства.
– Я вас понял, Никита Петрович, – ответил доктор, сообразив, о ком речь. – Вы правы, нашему артиллеристу необходимо подлечиться.
«О Боже, не хватало мне ещё услышать мораль от Алексеева», – подумал Лев, узнав, что подполковник вызвал его к себе.
Не успел он войти в комнату, как Никита Петрович с полным радушием произнёс:
– голубчик Лев Николаевич, вот вам деньги, сто руб лей серебром. Доктор выписал вам направление для лечения ревматизма водами в Пятигорске. Отправляться надо сегодня.
Если бы Толстой не слышал брани проверяющего полковника, он бы так и не понял мгновенного решения своего начальника.
День был ясный, по небу медленно ползли облака. Орёл плавно кружил в высоте, высматривая добычу, вдруг камнем упал вниз, схватив оказавшуюся на улице курицу, и тут же взмыл в небо.
На завалинке сидела знакомая станичница и лузгала семечки. Увидев Льва, она, пристально глядя на него, спросила:
– Не забыл о нашей договорённости?
– Уезжаю.
– Смотри, потом не обижайся. – Хрипловато хохотнув, она вскочила и скрылась в доме.
Он быстро собрался и, сев в пролётку, отправился в Пятигорск.
Лев постоянно находился в противоречии сам с собой: всё ему казалось плохим, все его забыли, никто его не любит! Тем не менее в артиллерийской бригаде он числился на хорошем счету. Толстой отправил в столичный журнал «Современник» свою первую повесть «Детство». готовился вместе с братом Николаем к зимнему походу. Написал и отослал в журнал рассказ «Набег» из кавказской жизни. Опять тяжёлые думы о своей службе одолевали его, и он жаловался в письмах Ёргольской.
Брату Николаю заявил, что ему совестно писать рассказы, лучше – большой роман, чем он сейчас и занят.
– Одно другому, Лёва, не мешает, тем более что у тебя всё получается отлично.
– Тем не менее мне почему-то грустно и тяжело, и я совершенно несчастлив!
– Лёва, милый мой, ты уже большой мальчик и знаешь не хуже меня, что счастливы бывают только дураки и пьяницы, и то только в тот момент, когда им наливают!
– Кстати, Николенька, я хочу тебя серьёзно попросить прекратить пить.
– Я об этом тоже думаю и хочу уйти в отставку, – сказал Николай.