– Спасибо за поддержку, Туанетт!
Узнав, что Лев возвратился в Ясную, братья сразу же приехали к нему.
– Здравствуйте, господин офицер, – обнимая его, с некоторым пафосом и улыбкой произнёс Дмитрий. – Скоро к тебе боязно будет подойти.
– Ты о чём, Митя?
– Как же, господин офицер, вы истинно человек дела. Разве вы, господа, забыли, что в 1851 году, уезжая на Кавказ, Лев поклялся, что, пока крепко не встанет на ноги, домой не вернётся. И мы видим перед собой и настоящего офицера, и – не побоюсь заметить – человека, нашедшего своё место в жизни.
– Будет тебе, Митя, мне славословия петь, и ничего я существенного ещё не совершил.
– Как же, даже в официальной газете «Русский инвалид» опубликовано, что «за отличие в делах против горцев» ты «высочайшим приказом» от 9 января 1854 года произведён в прапорщики «со старшинством с 1853 года февраля 17-го».
– Да-да, – с иронией заметил Лев, – только прапорщика получил месяц назад, а юнкером я так и не был.
– Немудрено, – заметил Сергей. – Как мне рассказал князь горчаков, причиной задержки тебе первого офицерского звания, Лев, была ошибка писаря Инспекторского департамента, который, испугавшись наказания, послал в Сенат копии документов не на гербовой бумаге, а на простой. Отсутствие данных о дворянском происхождении лишало тебя права на всё время службы на Кавказе именоваться юнкером. Лев, – поинтересовался Сергей, – прости, но я хочу обратиться с одной просьбой. Мы все любим тебя и знаем, что ты едешь в Южную армию не на прогулку, но, пожалуйста, веди себя благоразумно. А то я слышал, как ты на Кавказе с группой офицеров самостоятельно решил доскакать до своей крепости и чуть не попал в плен.
– Ты прав, Серёжа, мы тогда чудом оторвались от татар.
– И никто не пострадал? – с испугом спросила тётушка.
– Все живы, – опустив глаза, ответил он, не желая расстраивать Ёргольскую, потому как два офицера были тяжело ранены и впоследствии умерли.
– По рассказам Николая, – с некой лукавинкой поинтересовался Сергей, – ты каждое своё произведение, если можно так выразиться, обсасываешь со всех сторон и переписываешь не раз. А вот «Записки маркера» сварганил чуть ли не мгновенно – это на тебя непохоже.
– Трудно, Серёжа, сказать! Этот эпизод в Петербурге произошёл со мной, когда, увлёкшись, я маркёру проиграл в бильярд двести руб лей и попросил записать долг на меня. Но он меня не выпустил и потребовал, чтобы я немедленно расплатился.
Пришлось с оказией послать записку одному моему знакомому и попросить его заплатить за меня проигранные деньги. – Льву льстило, что близкие интересуются его творчеством.
– В рассказе «Набег», – также заметил Сергей, – в котором ты участвовал волонтёром, описываешь всё так верно, так натурально, что Туанетт вся дрожала, думая об опасностях, которым вы с Николенькой подвергались.
– К сожалению, на вой не по-другому не бывает, – произнёс Лев, вспомнив молодого прапорщика, погибшего в этом походе.
Думая о среднем брате, Лев знал, что с отроческих лет Митя всегда был уверенным в себе. Переехав вместе с братьями в Казань, он предпочёл жить в отдельной комнате, хорошо учился в Казанском университете. Сейчас он не увидел в нём той целеустремлённости и уверенности в себе. Лев беседовал о нём со старшим братом Николаем и тётенькой, но и они не знали, как ему помочь. Он узнал, что Митя недавно продал усадьбу Поляны, проиграл много денег и дал заёмные письма разным лицам. Самое печальное, что не желал возвращать долги. Брат Сергей заметил, что он гадко живёт в Москве. говорить с ним Лев не решился. Он сам частенько играл в карты и проигрывал. Как сам не любил никаких нравоучений, так и к братьям со своими сентенциями не лез.
Беседа братьев затянулась до позднего часа. На следующий день они уехали в Москву, где снялись все вместе на дагеротип.
Перед отъездом Лев поехал к сестре в Покровское, где его очень сердечно встретили домочадцы. Он с удовольствием забавлялся, играя с детьми сестры, и верил, что в будущем обязательно встретит ту единственную, которая полюбит его, и, конечно, у него тоже будут дети. Попросил Валерьяна, если у того появится возможность, не оставлять его имение без присмотра. Лев написал и вручил сестре Маше завещание на случай своей смерти.
– Лёвушка, дорогой мой, зачем ты меня пугаешь?
– Маша, там идёт вой на, и всё может произойти. Тётеньке Татьяне отдать я его не могу, а тебя прошу взять.