Ёргольская, привыкшая всё переносить на себя, сейчас, с высоты своего возраста, наблюдая за увлечением юной Татьяны Берс графом Сергеем, осознавала и корила себя до глубины души за тот мелкий эгоизм и боязнь остаться одной, задумав тогда отдать юную девушку Машу за великовозрастного племянника. Вспомнила, как сестра Лиза первоначально отговаривала сестру не сватать своего «любезного» сынка Валерьяна за графиню Марию. К тому же если сейчас Татьяна Берс была серьёзно влюблена в Сергея, то Маша в те годы ещё не ведала этого чувства. «Почему же я оказалась такой каменной и толкнула Машеньку замуж?» – мучительно думала она. И вот жизнь Маши окончательно сломлена. Ёргольская знала, что, находясь в Швейцарии, Маша встретила и полюбила шведа Гектора де Клёна, но его родители не советовали ему жениться на ней. У Маши родилась от него дочь Елена. Теперь она вернулась домой одна.
Увидев Машу, Ёргольская заметила усталый и вместе с тем страстный взгляд этих обрамлённых тёмными кругами глаз, который поражал совершенной искренностью.
– Тюнечка, какая вы молодец, что приехали навестить меня. – Её потухшее лицо осветилось радостной улыбкой.
– А когда девочки приедут?
– Чуть позже.
– Машенька, – сладким голосом произнесла Пелагея Ильинична, – ты ещё молода, и я верю, что сумеешь наладить свою жизнь.
– Да нет, тётенька Полина, с меня всякой любви больше чем достаточно, и больше страдать я не желаю!
– Посмотрим, посмотрим, – быстро произнесла Ёргольская, обнимая Машу.
Узнав о приезде Татьяны в Пирогово, Сергей Николаевич появился в доме у сестры и тут же, посадив её в кабриолет, увёз к себе. Красивый дом Сергея Николаевича стоял на другом берегу реки Упы. «Сколько в ней ещё свежего и даже детского, – с восторгом глядя на неё, любовался граф. – Где ж моя утраченная юность? – с грустью подумал он. – О чём я? Разве в моей юности было меньше резвости и веселья? Пожалуй, намного больше». Ему вспомнились те дни, когда он проводил время с цыганскими хорами, молодой цыганкой Машей и слушал её голос. «Нет, нет, этого никогда не забыть», – продолжал с улыбкой думать он, внимательно глядя на эту юную девочку. И вдруг небо потемнело, и раздались взрывные звуки грома. Таня стояла у окна, и граф заметил, как она вздрогнула и побледнела.
– Вам нехорошо?
– Понимаете, мы как-то в детстве убежали в лес за грибами. Там разразилась сильная гроза, и молния попала в соседнее дерево. Что я тогда пережила, сказать страшно.
– Но сейчас мы в доме, и надеюсь, молния сюда не залетит!
– Мне всё равно страшно, – шёпотом произнесла она.
– Садитесь и успокойтесь.
Она послушалась и села на софу. Затихший гром вдруг вернулся снова и загремел ещё сильнее.
– Мне кажется, – с нарастающим новым испугом пролепетала Татьяна, – что мы сегодня не сможем вернуться к тётушкам.
– Вы правы.
– А вам не страшно?
– Конечно, нет!
– Сергей Николаевич, вы тут постоянно живёте?
– Да.
– И вам не скучно?
– Нет, хозяйство большое, приходится много времени уделять ему, а потом, я очень люблю читать английские романы. У нас они мало издаются, и брат мне посоветовал самому переводить. Знаете, я по романам выучил английский язык, но говорю на нём, к сожалению, плохо. А ещё мне очень понравился роман La petite comtesse автора Octave Feuillet[13]. Представляете, главная героиня – маленькая графиня, которая очень похожа на вас.
– Вероятно, автор приехал в Москву, встретил меня и отобразил в своём романе? – пошутила Таня.
– Всяко бывает, – произнёс граф.
И тут снова разразился гром, и гроза осветила тёмную комнату так, что стёкла в рамах зазвенели. Таня с испугом подбежала к графу, в её глазах стояли слёзы. Он взял её за руки и стал успокаивать. И хотя гроза удалялась, но дождь стоял стеной.
– Вернуться к сестре мы, к сожалению, не сможем, так что придётся вам переночевать у меня.
– Но я боюсь быть одна в доме.
– Я сейчас постелю вам за ширмой, а сам буду оберегать ваш покой.
Она легла, но они ещё долго говорили обо всём. Она рассказала о своём детстве, как они были дружны с Соней, как она со Львом Николаевичем ездила на охоту и чуть не подстрелила зайца. Она была так беззащитна и по-девичьи обворожительна, к тому же большой ребёнок. Граф хорошо знал мнение брата и тётеньки, боялся думать о свадьбе с Таней, поэтому своё предложение перенёс на год.
Хотя Ёргольская не вмешивалась в семейные дела Леона, но, когда появился на свет Серёжа, а за ним – Татьяна, названная в её честь, она наблюдала за тем, как развиваются и подрастают малыши. Забавная полуторагодовалая Таня болтала, словно стрекотала, без умолку, называла Серёжу, старшего брата, Жежу и командовала им. Особенно умиляло тётеньку, когда Танюша начинала кокетничать, покачивая головкой и восклицая: «Батюки, батюки», то есть «батюшки, батюшки». В эти минуты Леон, отдыхая, любовался ею и носил по комнате на плече.
Вспоминая детство, она не могла припомнить, чтобы папенька когда-либо взял её на руки или поиграл с ней.